Книга Эхо нашего лета, страница 21 – Эвелин Грин

Arctic Monkeys — Do I Wanna Know?

Рука Лены с кистью замерла в воздухе. Сердце пропустило болезненный удар и пустилось вскачь.

Она опустила взгляд вниз. Марк тоже замер. Он стоял, опершись руками о край пластикового ведра, и смотрел прямо на старенький приемник. Напряжение в его плечах было заметно даже под плотной тканью рубашки.

Это былаихпесня. Лето две тысячи четырнадцатого. Им по семнадцать. Они сидят на капоте старой отцовской "Нивы" Марка на обрыве за городом. У них одни проводные наушники на двоих. Он курит свои первые сигареты, неумело пряча их от ветра, а она смотрит на его профиль и понимает, что влюблена в него так сильно, что больно дышать.

Басы из старого приемника заполняли пустой зал магазина, заставляя вибрировать даже воздух.

Лена медленно спустилась со стремянки. Она не могла оторвать взгляд от Марка. Казалось, он сейчас выключит радио, разобьет его, сделает что угодно, лишь бы прервать эту пытку памятью.

Но он не шелохнулся. Он медленно повернул голову, и их взгляды встретились.

В глазах Марка не было злости. Там плескалась та же тягучая, щемящая ностальгия, от которой у Лены сжималось сердце. Десять лет стерлись, исчезли, как будто их никогда не было. В этом моменте, под этот тяжелый гитарный рифф, они снова были теми подростками, которые боялись признаться друг другу в своих чувствах.

Марк смотрел на нее так долго и так пронзительно, что Лене стало жарко. Его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на губах. Воздух между ними снова наэлектризовался, стал густым.

Когда песня стихла, уступив место бодрой рекламе автосалона, наваждение спало. Марк сглотнул, отвел взгляд и резко взялся за ведро со шпатлевкой.

— Грунтовка сохнет два часа, — хрипло произнес он, словно ничего не произошло. — Потом начнем красить.

Лена молча кивнула, возвращаясь к стремянке. Но ее руки дрожали, и она знала, что он тоже это видел.

К обеду стены были готовы к покраске. Марк принес из машины несколько огромных пластиковых ведер с базовой белой краской. Это был самый дешевый, но надежный вариант для предпродажной подготовки: белый цвет визуально расширял пространство и скрывал мелкие неровности.

— Я крашу верх валиком на длинной ручке, ты идешь следом и прокрашиваешь низ, — руководил процессом Марк, вскрывая первое ведро. — Осторожно, она жидкая. Не ляпай на пол, я только вчера снял оттуда пленку.

Лена вооружилась валиком поменьше. Работа закипела. Белый цвет мгновенно преображал магазин. Грязные, серые стены исчезали, уступая место чистоте и свету. Пространство словно наполнялось воздухом.

Они работали близко друг к другу. Лена шла по низу, Марк нависал над ней, раскатывая краску под потолком. Их движения стали слаженными, как танец. Шаг, взмах, шаг, взмах.

Лена потянулась к пластиковому лотку, чтобы обмакнуть валик. В этот же момент Марк сделал шаг назад, оценивая прокрашенный участок потолка. Его тяжелый ботинок случайно задел край лотка Лены.

Лоток подпрыгнул, и густая белая краска с характерным шлепком выплеснулась прямо на джинсы Лены, а несколько крупных капель отлетели ей на лицо.

Лена ахнула, отпрыгнув в сторону, но было поздно. Одна здоровенная белая клякса красовалась прямо на кончике ее носа, а другая медленно стекала по левой щеке.