Книга Эхо нашего лета, страница 107 – Эвелин Грин

Лена посмотрела на арку, видневшуюся на вершине обрыва. Ветер уже начинал завывать, срывая с сосен первые снежные вихри. — Мы не можем отменить, — тихо, но твердо сказала она. — Мы все подготовили. Люди уже подтвердили. — Я и не собираюсь отменять, — ответил Марк, заводя двигатель. В его голосе зазвенела та самая сталь, которая не знала слова «отступление». — Мы просто добавим в сценарий еще одну проверку. Маяк должен светить ярче всего именно в шторм, капитан.

Он включил обогрев, и машина тронулась в путь, навстречу надвигающейся буре. Но Лена знала: они готовы. Их фундамент был залит не в спокойную погоду, и никакая стихия не сможет его размыть.

Первые порывы ветра ударили по панорамным окнам их нового дома еще до заката. Это был не тот осенний бриз, что ласково трепал листву, а тяжелый, низкий гул, заставляющий вибрировать стекла в рамах. Небо за соснами почернело, сгустилось в сплошную свинцовую массу, из которой вот-вот должен был обрушиться ледяной ливень.

Лена сидела на полу гостиной, окруженная распечатками погодных карт и чертежами. Ноутбук мигал красным предупреждением от гидрометцентра: «Штормовое предупреждение. Порывы до 30 м/с. Ожидается падение деревьев и локальные подтопления».

Марк стоял у окна, скрестив руки на груди. Его профиль в сумерках казался высеченным из камня. Он молчал, но Лена знала: он прокручивал в голове один и тот же сценарий. Отмена. Перенос. Признание поражения перед стихией.

— Мы не будем отменять, — сказала Лена, нарушая тишину. Ее голос прозвучал твердо, без тени сомнения.

Марк медленно обернулся. — Лен, посмотри на улицу. Через шесть часов там будет ад. На обрыве ветер срывает людей с ног. Я не позволю тебе стоять там в тонком платье, рискуя сломать шею или простудиться. Мы перенесем дату. На месяц. На весну.

— Нет, — Лена встала, откладывая планшет. Она подошла к нему и взяла его холодные руки в свои. — Мы не перенесем. Ты сам сказал: шум — это ложь, а настоящий момент должен быть здесь и сейчас. Шторм не отменяет наши намерения, Марк. Он просто меняет декорации.

Она подошла к столу и развернула большой лист ватмана. Это был план этажа «Маяка». — Мы переносим церемонию внутрь. В основной зал.

Марк нахмурился, вглядываясь в чертеж. — В магазин? Лена, там нет вида на море. Там стеллажи и кассовая зона. — Там есть наша история, — возразила она, тыкая пальцем в центр зала. — Посмотри. Мы уберем два средних стеллажа. Освободим пространство. Арку, которую построил ты с Тимуром, мы занесем внутрь и поставим прямо у панорамного окна, выходящего на набережную.

Она подняла на него глаза, и в них горел тот самый лихорадочный, созидательный огонь, который она включала, когда решала неразрешимые задачи. — Мы будем стоять внутри, в тепле и безопасности, но за нашими спинами будет бушевать море. Мы будем видеть шторм через стекло, но он нас не достанет. Разве это не идеальная метафора нашей жизни? Мы строим укрытие, но не прячемся от мира.

Марк смотрел на нее долго. Потом его взгляд смягчился, и в уголках глаз собрались теплые морщинки. Он медленно выдохнул, проводя рукой по ее щеке. — Ты гениальна, москвичка. — Я просто хороший архитектор, — улыбнулась она. — А теперь звони Тимуру. Нам понадобится его сила и его грузовичок, чтобы перевезти арку, пока дождь не стал стеной.