Книга Правила случайных соседей, страница 81 – Эвелин Грин

Лера беззвучно открыла рот, хватая воздух, которого не было.

— А ты стояла на берегу, — Андрей смотрел на неё с ненавистью и болью. — Ты всё видела. Ты видела, как она уходит под воду. Ты видела, как я вылез на берег, трясясь от страха. И что ты сделала? Ты закричала? Ты позвала на помощь? Нет. Потому что если бы кто-то узнал, что мы пили, что мы пошли на реку, твой отец убил бы нас обоих. Ты подошла ко мне, схватила за шиворот и сказала: «Мы ничего не видели. Она ушла одна. Мы её не видели».

— Я была ребенком… — всхлипнула Лера, падая на колени прямо на грязный, промасленный асфальт. — Я была напугана до смерти…

— Ты была трусихой, которая спасла свою шкуру ценой жизни сестры! — выплюнул Андрей. — И заставила меня стать соучастником. Пятнадцать лет, Лера. Пятнадцать лет я вижу её лицо во сне. А ты? Ты просто вычеркнула меня из жизни, уехала в Питер и стала делать вид, что ты жертва обстоятельств. Я хочу, чтобы твой идеальный муж узнал, какая ты на самом деле. Чтобы он посмотрел на тебя так, как я смотрю в зеркало каждое утро.

Марк бежал.

Он бросил машину у первых же ворот, даже не заглушив двигатель, и теперь несся по лабиринту ржавых контейнеров, ориентируясь на синюю точку в приложении на экране телефона. Его легкие горели от ледяного ветра, а в висках стучала кровь.

Хирургическое хладнокровие, которое обычно спасало его в критических ситуациях, сейчас отказывало. Вместо холодного анализа в голове билась только одна, пульсирующая мысль: ей угрожают. Ей больно. Я должен успеть.

Он услышал крики ещё до того, как увидел их. Мужской голос, полный ярости, и женский всхлип, от которого у Марка похолодело внутри.

Он выскочил из-за угла бетонного бункера и замер.

Лера стояла на коленях на грязном асфальте, обхватив голову руками. Над ней нависал Андрей. Он не бил её, не касался её, но сама его поза, его давящая аура заставляли Марка видеть в нем угрозу.

— Отойди от неё, — голос Марка прозвучал тихо, но в нем было столько стали и смертельной угрозы, что Андрей вздрогнул и резко обернулся.

Лера подняла голову. Её лицо было мокрым от слез и грязи, глаза — широко раскрытыми, полными абсолютного, животного ужаса. Но этот ужас был направлен не на Андрея. Он был направлен на Марка.

— Марк… — выдохнула она, пытаясь подняться, но ноги подкосились, и она снова осела на асфальт. — Уходи. Пожалуйста, уходи отсюда.

Марк не слушал. Он сделал три широких шага, встав между Лерой и Андреем, заслоняя её своей спиной. Его кулаки были сжаты так, что побелели костяшки.

— Я не знаю, кто вы такой и что вам нужно, — произнес Марк, глядя на Андрея тяжелым, немигающим взглядом. — Но если вы еще раз посмеете приблизиться к моей жене, я забуду о клятве Гиппократа и разорву вас на части. Уходите.

Андрей посмотрел на Марка, потом на Леру, прячущуюся за его широкой спиной. И вдруг он улыбнулся. Той самой страшной, сломленной улыбкой.

— Спросите её, доктор, — тихо сказал Андрей. — Спросите свою жену, почему она не закричала, когда её сестра тонула. Спросите, почему она заставила меня отпустить её руку.

Воздух вокруг словно вымерз. Ветер продолжал гудеть в контейнерах, но Марк перестал его слышать.

Он медленно обернулся.

Лера смотрела на него снизу вверх. В её глазах не было облегчения от того, что он пришел. В них было только отчаяние человека, которого только что раздели догола и выставили на всеобщее обозрение.