Книга Я приняла роды у любовницы мужа!, страница 10 – Елена Соболь

— Нет, Влада. Я как раз очень нормальный. В отличие от тебя сейчас.

Вот оно.

Началось.

Не мужская вина.

Не раскаяние.

А перевод конфликта в мою эмоциональную нестабильность.

Я смотрела на него и понимала: Гордей Волков не пришел просить прощения. Он пришел “урегулировать”.

С минимальными потерями.

Для себя.

— Ты хочешь оставить меня женой при официальном фасаде, а там держать сына и его мать отдельно? — спросила я очень тихо.

Он ответил не сразу.

Но ответил:

— Я хочу, чтобы девочки не платили за взрослые ошибки разрушением жизни.

Какая безупречная формулировка.

Какая ровная.

Какая чудовищная.

— То есть да, — сказала я.

— То есть я предлагаю взрослое решение.

— Нет. Ты предлагаешь мне стать удобной дурой.

— Я предлагаю тебе не ломать все сгоряча.

— Сгоряча? Девять месяцев, Гордей. Девять. Ты врал мне почти год. Она выносила тебе сына. А теперь ты хочешь, чтобы я оценивала это как временный кризис управления?

На секунду я увидела на его лице раздражение.

Настоящее.

Не маскированное.

— Не надо превращать все в базар.

— А во что надо? В закрытую сделку? В семейное совещание? В переговоры между акционерами? Господи, ты вообще слышишь, как у тебя все устроено?

Он шагнул ко мне.

— Я слышу одно: ты сейчас в состоянии, в котором можешь разрушить жизнь не только себе, но и девочкам.

— Ты ее уже разрушил.

— Нет. Пока еще нет.

И я поняла:

он действительно верит, что до окончательного разрушения еще есть пространство.

Что я могу встать обратно в красивую позу жены заммэра, закрыть глаза, проглотить сына, любовницу, унижение — и семья как конструкция продолжит стоять.

Меня охватила такая ледяная ясность, что голос стал почти спокойным.

— Я подаю на развод, — сказала я.

Он посмотрел на меня очень внимательно.

— Нет.

Вот так просто.

Как будто отменил совещание.

Я даже почти улыбнулась.

— Ты, кажется, что-то путаешь.

— Нет. Это ты сейчас путаешь эмоцию и решение.

— А ты путаешь силу с правом.

Он подошел еще ближе.

Высокий.

Тяжелый.

Опасный.

До боли знакомый.

— Влада, — сказал он тихо. — Не делай того, о чем пожалеешь.

Я подняла на него глаза.

— Я уже жалею.

— Что слишком долго думала, будто тебя можно любить до нормального мужчины.

--

В тот день я не поехала на развод сразу.

Это была бы слишком красивая версия событий.

Обманутые жены в романах часто обладают завидной ясностью уже на вторые сутки: вот нотариус, вот юрист, вот новая жизнь.

В реальности все сложнее.

Я была врачом.

Матерью троих детей.

Женой заммэра города.

Женщиной, финансово давно жившей внутри системы мужа куда глубже, чем сама себе признавалась.

И женщиной, которая только что узнала, что много лет носила в браке не просто холод, а унижение с отложенным взрывом.

На следующее утро мне надо было идти на смену.

Смешно?

Страшно?

Нормально.

Женщины продолжают принимать роды, стоять у операционных столов, вести уроки, заполнять отчеты, жарить сырники детям и улыбаться соседям даже тогда, когда их личная жизнь лежит выпотрошенной на полу. Мир не останавливается под нашу катастрофу.

В роддом я вошла почти в тумане.

И сразу почувствовала, как пространство уже знает.

Не фактами.

Воздухом.

Сестра в регистратуре посмотрела слишком быстро и тут же отвела глаза.

Акушерка в ординаторской замолчала на полуслове, когда я вошла.