Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 77 – Ирина Суздалева

Я не справляюсь.

Ни с чем.

И как бы ни хотелось доказать обратное Льву, Дмитрию, Андрею, себе самой — правда сидит в груди тяжелым камнем.

Слышу шаги за спиной не сразу. Сначала кажется, что это обычный прохожий идет по мокрой дорожке. Потом шаги замедляются. Останавливаются совсем рядом.

Тело напрягается раньше, чем разум успевает что-то понять.

А потом за спиной раздается знакомый голос:

— Я так и знал, что найду тебя здесь.

Внутри все напрягается еще до того, как разум успевает нормально обработать услышанное.

Этот голос я узнаю сразу… слишком быстро… слишком безошибочно. Будто за последние три года он не стерся из памяти, не выветрился, не покрылся пылью, а просто стоял где-то за дверью и ждал момента, когда снова сможет ворваться в мою жизнь без стука.

Лев.

Конечно же, Лев.

Кто еще мог появиться именно сейчас, поздним вечером, в мокром парке, когда мне и без того хочется просто сесть на землю и признать поражение? Кто еще мог решить, что имеет право нарушать мое уединение, которого у меня в последнее время почти не осталось? Мужчина, который когда-то забрал у меня слишком многое, похоже, до сих пор уверен, что может приходить, когда захочет.

Не оборачиваюсь. Сижу на лавке, смотрю на темную воду пруда, на рябь от ветра, на отражения фонарей, которые дрожат на поверхности, словно кто-то специально ломает их на мелкие золотые осколки.

— Как ты меня нашел? — спрашиваю, сильнее запахивая пальто на груди.

Снаружи, возможно, я выгляжу вполне спокойно, но внутри все уже натянулось до предела: плечи стали каменными, пальцы впились в ремешок сумки, дыхание застряло где-то в груди. Вот только показывать Льву, в каком состоянии нахожусь, не собираюсь. Спасибо, уже напоказывалась однажды в больничной палате.

Шаги становятся ближе. Бывший муж подходит и садится рядом, даже не спрашивая разрешения. Конечно. Зачем? Лев всегда умел занимать пространство так, будто оно принадлежит ему по праву рождения: кабинет, дом, чужая жизнь, чужая боль. Теперь вот лавка в парке.

— Я тебя слишком хорошо знаю, дорогая жена, — хмыкает он, опираясь локтями на колени и скользя взглядом по темной воде.

Под ребрами неприятно тянет.

— Бывшая, — поправляю холодно, не глядя на него. — Бывшая жена.

— Бывшая, — соглашается Лев после короткой паузы, проводя ладонью по щетине. — И все равно знаю. Когда тебе сложно, ты уходишь туда, где можно подумать. Раньше это была лоджия. Потом кухня ночью. А когда совсем прижимало — парк. Ты всегда уходила в себя.

Ненавижу, что он прав.

Ненавижу, что помнит.

Ненавижу, что во мне на секунду дергается не злость, а старая, больная, совершенно идиотская память о том, что этот мужчина действительно когда-то знал меня лучше всех. Знал, какой чай я пью, когда болею. Знал, что мне нужно молчание после ссор. Знал, как обнять, чтобы я перестала дрожать.

А потом использовал все это, чтобы ударить точнее.

— Что тебе нужно, Лев? — поворачиваю голову и смотрю на него.

Бывший муж выглядит уставшим. Не разбитым, нет. До такого он себя не доведет. На нем дорогое темное пальто, идеально повязанный шарф, волосы чуть растрепаны ветром, на скулах проступила щетина, а серые глаза, те самые, в которых я когда-то тонула, теперь смотрят на меня слишком внимательно. Почти цепко. Будто он снова пытается просчитать, где я тресну.