Книга Как профукать праздник. Любовь в больничной палате, страница 23 – Екатерина Мордвинцева

Я подошла к окну.

Это был первый раз, когда я встала сама. Медленно, держась за спинку кровати, я опустила ноги на пол. Голова закружилась, и я замерла, дыша глубоко и ровно. Через минуту головокружение отступило, и я сделала первый шаг.

Пол был холодным. Я забыла, что у меня нет тапочек, и ступала босиком по линолеуму, чувствуя, как холод поднимается от ступней вверх, заставляя дрожать.

До окна было пять шагов. Я сделала их медленно, держась за спинку кровати, потом за подоконник. И наконец оказалась у окна.

Город открылся передо мной как на ладони.

Больница стояла на возвышении, и из окна моей палаты был виден весь центр — огни, которые зажигались один за другим, превращая серый декабрьский город в сверкающую россыпь. Дома, улицы, мосты — всё это сияло, переливалось, жило своей жизнью, которая шла где-то там, за стеклом, за белыми стенами, за всем этим больничным миром.

Я смотрела на огни и чувствовала, как одиночество сжимает сердце.

Где-то там, в этом городе, были мои родители. Они не знали, что я в больнице. Я не позвонила им — не хотела волновать под Новый год. Они должны были приехать к нам на праздники, должны были накрыть стол, должны были встретить новый год в кругу семьи.

Теперь этого не будет.

Где-то там была Ольга. Она ехала к родителям за город, и в эту минуту, наверное, уже сидела на кухне, пила чай с малиновым вареньем и рассказывала об аварии.

Где-то там была Даша. Она плакала в своей комнате, перебирая документы, которые нужно восстановить, и пыталась понять, почему всё пошло не так.

Где-то там была Инга. Она работала, ненавидела своего босса, мечтала о море и не знала, что там, в небе над океаном, летят её подруги.

А они летели.

Они летели над океаном, в темноте, в тишине, и не знали, что мы остались. Не знали, что мы волнуемся. Не знали, что мы ждём.

Я смотрела на огни города, и мне казалось, что я смотрю на другую планету. Планету, где люди живут обычной жизнью — ходят на работу, встречаются с друзьями, готовятся к Новому году. Планету, где нет больничных палат, капельниц и разбитых телефонов.

Планету, от которой я была отрезана.

Я прислонилась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза.

— Пожалуйста, — прошептала я в темноту. — Пусть с ними всё будет хорошо.

Я не знала, к кому обращаюсь. К богу, к судьбе, к вселенной — к кому-то, кто мог меня услышать. Я просто шептала эти слова, снова и снова, как молитву, как заклинание, как единственное, что я могла сделать.

— Пусть они долетят. Пусть они будут в безопасности. Пусть они вернутся.

Я открыла глаза и снова посмотрела на огни. Они горели ровно, спокойно, не обещая ничего, не отвечая на мои молитвы.

Они просто горели.

Я стояла у окна, пока не замёрзла окончательно. Потом вернулась на кровать, натянула одеяло до подбородка и уставилась в потолок.

Телефон молчал.

Серые галочки так и не стали синими.

Я закрыла глаза и попыталась представить, что сейчас делают подруги. Маша, наверное, уже спит, укутавшись в одеяло. Женя смотрит в иллюминатор на звёзды. Лера пьёт вино и болтает с соседом по креслу.

Они не знают, что мы волнуемся. Они думают, что мы тоже летим, что мы встретимся в аэропорту, обнимемся, будем смеяться и рассказывать, как прошёл наш день.

Они не знают.

И, может быть, это к лучшему.