Книга Мой вызов. Осколки нас, страница 34 – Ронни Траумер

— Что-то извращённое, наверное, — вздыхаю лениво, но совру, если скажу, что не хочу дослушать.

— В каком-то смысле, — качает головой и продолжает. — Конечно, парень выиграл и озвучил, чего он хочет. А хотел он, чтобы Грозный вытащил из своего же борделя девку, сестру чемпиона, и женился на ней, — заканчивает, и я не знаю, смеяться или сдержаться.

— Глупость какая-то, — восклицаю, не веря всему этому, но понимая, что мужчина в возрасте не станет выдумывать такие сказки.

— Карточный долг — это святое, девочка, — проговаривает, подавшись немного вперёд.

— А ребёнок? — спрашиваю, зная, что у Давида есть сестра, которую он очень любит.

— Ну, Тимур разводиться не спешил, видимо понравилось, как сосёт шлюшка, — ржёт Воронцов-старший. — А ребёнок… наверное, решил к старости лет грехи замаливать, первого ведь он выкинул, — смотрит на меня, явно намекая на Давида.

— В молодости все делают глупости, — какого-то чёрта говорю, почему-то решая защищать дедушку моего малыша. — И хорошо, что осознал, пусть и через годы…

— Какая ты наивная, — вздыхает мужчина. — У него руки по локоть в крови, и он ничем не брезговал в своё время, шёл к цели, не разбирая, кто перед ним, — мужик, женщина, дети.

— Вам-то откуда знать? — фыркаю, и думаю, что он меня пугает, чтобы я не побежала за помощью.

— Дура, — цокает языком. — Когда София пришла к Тимуру, я был с ним за одним столом. Испуганная и наивная, такая же, как ты, девушка, сообщила ему, что ждёт от него ребёнка. И как он отреагировал? — вопросительно глядит на меня, но я только пожимаю плечами. — Выкинул её на улицу, раздетую, в марте месяце и бросил в неё копейками.

— Врёте, — мотаю головой, потому что я знаю эту историю, и она совсем другая.

— Зачем мне это? Скажи спасибо, что глаза тебе открываю, подумай, прежде чем связаться с этой семейкой, — совет из его уст звучит смешно и тупо, учитывая, что он ничем не лучше. — Не факт, что Грозный-младший не выкинет тебя так же, как папаша выкинул его мать…

— Давид не такой! — восклицаю, вставая на защиту.

— Ну да, а ведёт себя точно как Тимур в молодости, — отрывает свою задницу от стола, выпрямившись во весь рост. — Суд через два дня, ты должна выглядеть нормально, а не как монгол…

— А что потом? — решаю прощупать почву.

— Потом? — задумывается на секунду. — Мне от тебя нужны только показания, а если решишь кому-то рассказать, что была у меня в гостях… это будет плохое решение. А вот Тимур тебя убьёт, и не потому, что есть дело до сына, а потому что он привык убирать тех, кто хоть как-то ему насолил. А благодаря тебе его фамилию теперь будут связывать с тюрягой, — договаривает и покидает комнату, оставляя меня вариться в этом котле.

Аля

Меня не отпустили до самого суда, и даже когда этот день пришёл, я оставалась сидеть в машине с двумя вооружёнными охранниками, пока не настал мой час.

— Не вздумай что-нибудь выкинуть, у меня приказ прострелить тебе голову при любой малейшей ошибке, — заявил один из моих надзирателей, получив сообщение выпустить меня.

Я понимающе кивнула, не в силах вымолвить хоть слово. Мне через пять минут предстоит предать любимого человека, и я не могу справиться с нервами и непрошенными слезами. Нельзя плакать! Надо продержаться несколько минут, а потом всё решу, плевать, что Воронцов говорил, я всё равно пойду к отцу Давида.