Книга Изящная ложь, страница 46 – Ана Карана

Я молча проезжаю мимо жены на кухню к холодильнику, достаю непочатую банку пива. Потом открываю окно и подкуриваю сигару. Спиной чувствую взгляд Миланы, но всё ещё молчу. Строю в голове начало разговора.

Блядь. Моя. Жена. Мне. Изменяет.

— Максим...

Её тихий голос разбивает на осколки тишину. Все слова ссылались в винегрет и не желали выстраиваться обратно в отрепетированные фразы.

— Почему? — только и смог спросить я.

За окном низкие густые облака напитались огнями ночного города и порозовели. Слышу, как хрустнула косточка, когда жена переступила с ноги на ногу, и как глухо прошелестел свитер по коже, когда она обхватила себя руками. Выдуваю дымное кольцо в холодный влажный воздух, вслушиваясь в прерывистое дыхание Миланы. От того, что она скажет, будет зависеть то, что скажу я.

— Я... я не хотела... — она вовремя осекается. Знает, что я знаю — это ложь. А ложь я не перевариваю. Она пробует снова: — Просто я так устала, Максим. Ты вечно недоволен и раздражён, что бы я ни пыталась делать. Я звала тебя месяц куда-нибудь выбраться, а в итоге ты отправился в парк вместе с ней!

— Это её работа, — спокойно напоминаю я. — Ты за это ей платишь. В тот день у Алёны получилось оправдать свой заработок. Но это не значит, что я отказал бы тебе, если бы ты предложила.

Милана встаёт у окна, оперевшись бедром на подоконник, и делает глоток пива из моей банки. Поднимает на меня взгляд.

— Я чувствовала себя ужасно одинокой, слышишь? Просто ужасно. Ты фактически бросил меня одну разбираться с проблемами.

На этих словах её голос надламывается. А у меня на миг слетает маска спокойствия. Бросил, говорит. Не она ли всякий раз была зачинщиком ссоры, когда я заводил речь о том, чтобы устроиться на работу? Не она ли, плача, убеждала меня заниматься лечением, которое я считал бесполезным? Может, уступи она мне в вопросе работы, и я бы не начал ощущать себя ни на что не годным куском говна, способным только переводить кислород. И да, рычал бы и раздражался поменьше!

Но я не отвечаю на претензию, давая жене возможность выговориться. Милана делает ещё один глоток из банки и продолжает уже с меньшим запалом:

— А Денис, он... Он выбрал такой момент, когда я почувствовала одиночество сильнее всего... Это не оправдание. Но это то, что привело меня в его номер. И я готова принять последствия, готова работать над собой, чтобы вернуть твоё доверие. Максим, пожалуйста, давай вместе подумаем, как сохранить брак...

— А ты уверена, что его стоит сохранять? — я сотворяю новое дымное кольцо.

По лицу жены мазнул блик от проезжавшей машины, осветив влажную дорожку слезы на щеке. Она обнимает себя, а я представляю, как это делал другой мужчина. Как трогал её там, где несколькими днями раньше я оставлял свои поцелуи.

Отвращение отозвалось кислым вкусом на языке и жаром в висках.

— Уверена... — говорит Милана отнюдь неуверенно и повторяет громче: — Конечно, уверена! Мне не нужен кто-то другой. А тебе?

— Мне тоже.

Она слабо улыбается, наверное, увидев в моих словах намёк или надежду на мир. Однако улыбка быстро угасает, потому что я всё ещё строю из себя невозмутимость, глядя на жену в упор. Хотя внутри бушует пожар. Её смущает мой прямой взгляд. Она не выдерживает и опускает глаза.

— Но я не уверен, что хочу оставаться с тобой, — вру ей так же изящно, как она мне про свою любовь.