Книга Мороз и Солнце(ва). Проект Северное сияние, страница 4 – Татьяна Любимая

Пошла к выходу из вокзала, а там меня и правда ждут.

«Кто — то местный» — это угрюмый мужчина в куртке и ушанке. Увидел меня издали и, не говоря ни слова, просто махнул рукой, чтобы шла за ним. К стареньким «Жигулям». У машины он забрал из моих рук рюкзак, небрежно бросил его в багажник и повез меня по лесной дороге, ухабистой настолько, что сначала я стучалась головой о потолок, а потом просто вжалась в сиденье, молясь о выживании.

Через сорок минут мы остановились.

— Вон он, ваш «Сияние», — буркнул водила, сунул мне связку ключей и, высадив меня вместе с вещами, развернулся и укатил обратно.

Я замерла, потрясенная видом, никак не вяжущимся с воспоминаниями из детства. Может быть от того, что были мы здесь всегда летом, а сейчас глубокая зима, и все незнакомо...

«Северное сияние» не просто заброшено. Оно величественно и печально, как заснувший среди снегов великан. Двухэтажное бревенчатое здание с огромными окнами, покрытыми инеем, стоит на пригорке, упираясь темным коньком крыши в низко висящую серую тучу. Крыльцо перекосилось, а из трубы не идет дымок. Вокруг на несколько десятков метров — туман, внутри которого угадывается заснеженный лес, а еще в стороне, помню, было озеро.

И тишина. Звенящая и бодрящая.

Утопая в снегу по колено, кое — как добираюсь до крыльца. Вставляю в массивный навесной замок ключ. Молюсь, чтобы он не заржавел от времени и я смогла попасть внутрь.

Ура, мои молитвы услышаны. С трудом открываю тяжелую дверь. От старческого скрипа ржавых петель заскрипели, кажется, даже мои кости.

— Эй, есть тут кто? — на всякий случай спросила.

— О! О! — прозвучало эхо в ответ.

— Привет, — прошептала одними губами.

Прислушалась. Тихо.

Страшно?

Очень!

Ладно, — осторожно выпрямляю плечи и вытягиваю шею, — нет тут никого. Бояться нечего.

А хорошо, что я приехала рано утром, а не поздно вечером. Знакомиться с домом ночью и в темноте — бр — р–р, жуть какая, — передергиваю плечами.

Прохожу внутрь, осматриваясь и аккуратно ступая по скрипучему от пыли и мусора под ногами полу.

Внутри пахнет холодом, старым деревом и пылью. В огромном зале с безжизненным, покрытым пеплом и паутиной камином, с витой лестницей на второй этаж, царит хаос из накрытой белыми простынями мебели и разбросанных старых журналов.

Я поежилась. Тут ненамного теплее, чем на улице. От холода мрачно и неуютно.

Ну что ж, — ставлю рюкзак на покрытый инеем и пылью стул. — Добро пожаловать домой, Настасья.

Так, задача номер один — найти хоть какой — то источник тепла.

По памяти нахожу выключатели. Щелк — света нет. Эх, а я так надеялась…

Осмотревшись и исследовав первый этаж и подвал, обнаруживаю внизу отопительный котел, который я понятия не имею как зажечь. Рядом стоят канистры с соляркой для резервного генератора. Как ими пользоваться?

А сам генератор где?

Открываю сворку котла, заглядываю внутрь — лохмотья столетней сажи свисают со стенок. И все, внутри пусто. Чем его топят?

Отлично, — от нахлынувшего чувства беспомощности я потерла лоб пальцами. — Партизанский лагерь в условиях вечной мерзлоты. И что мне делать? Инструкцию можно было хоть какую — то оставить? — устремила негодующий взгляд в потолок, словно там мог быть ответ или тот, кто не удосужился помочь бедной Золушке.

Поднимаюсь наверх. И в ужасе отшатываюсь от зеркала, с которого сама лично сняла простыню. В отражении я, но какая! С жирными черными полосками от пальцев на лбу. Сажа! Которая теперь не хочет оттираться!