Книга Мороз и Солнце(ва). Проект Северное сияние, страница 8 – Татьяна Любимая

Эх, плохая примета встречать Новый год с долгами.

— А могли вообще отрубить мой отель от света, — продолжает он сыпать обвинениями. — А вы знаете, во сколько обходится час его работы?

А можно мне не называть цифры? Это ранит мою нежную творческую психику.

Настя

Громила смерил меня еще раз суровым взглядом и, больше ничего не говоря, развернулся и пошел назад, к своему зданию. Но, отойдя на пару шагов, бросил через плечо:

— И на будущее... В цивилизованном мире для обогрева обычно используют батареи, а не подрыв чужого бизнеса.

И ни «вот тебе сумма для погашения долга», или «давайте помогу», или хотя бы «давайте познакомимся, раз уж мы теперь соседи». Просто идет себе и идет. В тот крутой отель. Не оглядываясь. Не проверяя, смотрю я на него или опять лезу в трансформатор.

Дверь «космического корабля» захлопнулась, спрятав за собой громилу. Я же осталась одна в наступающих сумерках. Голодная, продрогшая, без света, горячей воды и перспективы переночевать в тепле и уюте. Ибо сунуться теперь, после случившего, к «соседям», попроситься на ночлег, я не рискну.

— Личный апокалипсис, — скривившись, передразниваю громилу. — Нет, чтобы помочь одинокой девушке, на худой конец пригласить в свой отель переночевать, покормить. Наорал и убрался довольный. Никакого гостеприимства. У — у–у! Бессердечный человек! Нет! Замороженный! Точно, так и буду его называть — замороженный. А если коротко — Мороз. Можно ласково — Морозко. Но для ласкового названия он недостаточно ласковый.

«В цивилизованном мире для обогрева обычно используют батареи», — возвращаясь домой ни с чем, вспоминаю слова Мороза, брошенные напоследок.

Батареи. Как будто я сама не знаю, для чего нужны батареи. Знать бы только, как заставить их греть. Без света.

На автомате бросаю взгляд в зеркало у входа. Мама дорогая! Черное расплывчатое пятно на лбу красуется как родимое. То — то Мороз пялился на него.

О, Настя, ты позорище! — зажмуриваюсь от стыда.

Мог бы и сказать. Или что — слишком воспитанный? Видела я его воспитанность. Нет ее!

Оставляю попытки разжечь котел на утро.

Но! У меня есть камин! Темнеет зимой, да еще в лесу, стремительно, поэтому надо торопиться. Каждая минута дорога.

Подсвечивая фонариком, изучаю, как устроена эта махина. На первый взгляд ничего сложного. Надо только убрать пепел и пыль, положить дров и чиркнуть зажигалкой. Справлюсь.

Легко сказать. На деле…

Полчаса я копаю в камине совком и кочергой, выгребаю в найденное в подвале ведро пепел, золу и сажу, будь она неладна, пока не обнаруживаю грубую кирпичную кладку.

Следующая задача — дрова.

Поленница во дворе представляет собой груду обледеневших бревен под сугробом. Взяв первое попавшееся полешко, с решительным видом замахиваюсь и опускаю на полено старый ржавый топор, найденный тут же.

Первый удар. Топор со звоном отскочил от обледеневшей древесины, отдавая оглушительной вибрацией в руки. Второй удар. Та же история. Третий удар. Топор сорвался и угодил в сугроб, едва не зацепив мой ботинок.

— Ах так? — прошипела я, обращаясь к неодушевленному предмету. — Ну, держись!

Тюк!

Тюк!

Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе красная?

Мне жарко! Буду знать как греться.

С пятой или шестой попытки мне удается расколоть одно полено на несколько щепок. Мой первый триумф!