Книга Мороз и Солнце(ва). Проект Северное сияние, страница 22 – Татьяна Любимая

Рядом с ней на полу лежит старый, с серыми страницами, фотоальбом. Открыт примерно на середине. По четыре цветных и черно — белых фотографии приклеены на каждой странице.

Подхожу ближе.

— Настя, — зову.

Не замечает как будто.

Рядом с альбомом вижу фотографию. Черно — белую. Видимо, выпала из альбома.

— Можно?

Не дождавшись ответа, наклоняюсь, беру ее в руки.

На фото — молодой мужчина с умными, добрыми глазами и женщина с лучезарной улыбкой. Он держит на руках маленькую девочку в платьице, гольфиках и с двумя хвостиками. Это Настя. Маленькая, сияющая Настя. Хорошенькая, открытая, с круглыми, по — детски наивными глазами.

Эта фотографии ее так расстроили? Я тоже после потери родителей долгое время не мог смотреть семейные альбомы — грустил.

— Настя, — голос подвел — осип, пришлось прокашляться и позвать громче: — Настя! Их не вернуть. Но они навсегда останутся в твоей памяти. Вот такие — молодые и счастливые.

Подобные слова мне говорил Михалыч, когда проводили в последний путь моего отца.

Настя медленно подняла голову. Ее глаза, огромные, зеленые, наполненные такой недетской болью, что у меня внутри все перевернулось, встретились с моими. В них — бездонная, леденящая пустота, из которой льются дорожки горьких слез.

— Он... — ее голос хриплый, ломанный. Она попыталась сглотнуть, но не смогла. — Он оставил... этот отель мне. Еще тогда...

Она протянула мне дрожащей рукой листок, сложенный пополам.

Беру, открываю, вчитываюсь в текст. Четкий, аккуратный мужской почерк.

«Завещание».

Пробегаюсь глазами по строчкам. Коротко, ясно, с печатью нотариуса, с подписями свидетелями.

«Все мое движимое и недвижимое имущество, включая земельный участок и здание гостевого дома «Северное Сияние», завещаю своей единственной дочери, Анастасии Сергеевне Солнцевой...»

Дата стоит за два месяца до его смерти. Я помню ее, потому что совсем недавно наводил справки о своей новой соседке и ее родителях.

— Но ты же Сонцева… — обращаю внимание на одну маленькую деталь.

— Раньше была Солнцева, но однажды в метро у меня украли паспорт. Сделала новый, но при оформлении одна буква каким — то образом потерялась. Я сначала не обратила внимания, а потом привыкла и оставила все как есть.

А вот этой информации я нигде не видел…

Все сложилось в моей голове в кристально ясную картину. Ее мачеха. Подготовка к продаже отеля. Собственная вера Насти в то, что она здесь «временно», «поработать». Ее унизительное положение Золушки в собственном доме.

Она все это время была законной владелицей «Северного сияния».

Как подло ее обманули. Обокрали самым подлым способом — украли правду. Украли ее наследие. Не удивлюсь, если кража паспорта — не совпадение, а злой умысел.

Опускаюсь перед Настей на корточки, стараясь быть с ней на одном уровне. Сжатый комок гнева на тех, кто это сделал, начал раскаляться у меня в груди, жечь нутро из — за несправедливости, подлого обмана.

— У папы было еще одно завещание, написанное годом ранее. Его — то нам и зачитал нотариус. Алла Алисовна очень переживала, что папа мне ничего не оставил, но сказала, что это его воля, грех оспаривать. И я не стала…

— Ты видела то завещание? Читала его?

— Нет…

— Хм… зря. Оно могло быть подделкой.

— Вы думаете, мачеха совершила подлог? — распахивает мокрые глаза Настя.