Книга Не мой формат, страница 48 – Кира Северина

Это был не поцелуй прощания. Это была битва.

Битва за право оставить на ней свой след так глубоко, чтобы никакой Денис, Гарик или алгоритм не смогли его стереть.

Я оторвал губы от её, тяжело дыша, и схватил за руку, таща к кровати. Она не сопротивлялась, только пугливо взглянула на камеру в углу комнаты. Красная лампочка горела как укор.

— Пусть смотрят, — выдохнул я, срывая с неё тонкую майку. — Пусть видят, что тымоя.

Её грудь поднялась от резкого вздоха. Я уронил майку на пол и замер на секунду.

Я видел её голой, но хотелосьещё.

Соски затвердели от возбуждения и прохлады воздуха, и я склонился, чтобы взять один в рот.

Она ахнула, её руки вцепились в мои волосы, прижимая меня к себе. Я ласкал её языком, покусывал, чувствуя, как она дрожит подо мной.

Я хотел сделать так, чтобы она забыла своё имя. Чтобы помнила только моё.

Мои руки скользили по её телу — по изгибу талии, по упругим бёдрам, по коже, которая горела под моими пальцами. Я оторвался от её груди и посмотрел в глаза. Они были тёмными, расширенными, в них плескалось всё то же отчаяние, что и во мне.

— Макс, — прошептала она. Просто имя. Но прозвучало как мольба.

Я не ответил словами. Я сдёрнул с неё остатки одежды, расстегнул свои джинсы и лёг между её ног.

Она тут же обвила меня бёдрами, двигаясь, подстраиваясь, и я понял, что она хочет того же, что и я.

Без прелюдий, без нежности. Просто взять. Забрать. Захватить.

Я вошёл в неё одним резким движением, и она вскрикнула — не от боли, от удовольствия.

Сильного, почти болезненного. Я замер на мгновение, давая ей привыкнуть, но она не дала.

Она начала двигаться сама, упираясь пятками в матрас, подталкивая меня глубже.

И тогда я потерял контроль.

Я двигался в ней жестоко, быстро, как будто пытался добраться до самой её души.

Каждый толчок был заявкой.

Каждое её вскрикивание — подтверждением.

Я брал её за волосы, заставляя поднять голову, целовал её шею, оставляя синеватые метки, которые будут гореть на ней завтра. Метки. Мои метки.

— Смотри на меня, — приказал я, когда она попыталась закрыть глаза. — Смотритолько на меня, Соболева.

Она послушалась. И в её взгляде я утонул. В нём не было страха. Не было сомнений.

Только я.

Только мы.

И эта всепоглощающая страсть, которая сжигала нас дотла.

* * *

Я перевернул её на живот, заставил встать на колени. Она уперлась руками в изголовье, и её спина изогнулась красивым, напряжённым изгибом.

Я вошёл сзади, глубже, чем раньше, и она застонала в подушку.

Как же в нейхорошо.

Эта позиция была безжалостной.

Она открывала её мне полностью, не оставляя места для укрытия. Я вонзал в неё всю свою ненависть к алгоритму, всю свою ревность, всю свою отчаянную любовь.

Я хотел, чтобы она чувствовала это завтра, и послезавтра, и каждый следующий день. Чтобы каждый шаг напоминал об этой ночи.

— Чья ты? — прорычал я, сжимая её бёдра так, что остались белые отпечатки пальцев.

— Твоя, — выдохнула она. — Только твоя, чёрт возьми.

И это было всё. Это было разрешение. Я ускорился, чувствуя, как она подстраивается под мой ритм, как её мышцы сжимаются вокруг меня, втягивая всё глубже.

Я наклонился, прижавшись губами к её уху.

— Запомни это, Соболева. Запомни, как ты кончаешь подо мной. Запомни, как ты кричишь моё имя. И в понедельник, когда какой-нибудь ублюдок коснётся тебя, ты вспомнишь это. Ты вспомнишь меня.