Книга Клуб разбитых сердец, страница 92 – Юлия Резник

— Надо было меня увольнять.

Я закатываю глаза. И в этот момент за спиной щелкает замок. Я даже не оборачиваюсь сразу. Просто замираю. Потому что знаю, кто там. Чувствую.

— Привет, девочки. Ну, что, я даже не опоздал? — раздается знакомый голос.

Матвей стоит в дверях. Немного растрепанный, в футболке, на которой остались следы борьбы с очередной коммунальной катастрофой. Уставший. Красивый. Мой.

Первым делом меня к груди притягивает, целует… Потом подхватывает Луку.

И лицо у него в этот момент такое, что у меня внутри все в узлы стягивается. Никогда мне не надоест смотреть на эту парочку.

— Ты как раз вовремя, — говорю я, и голос почему-то звучит тише, чем хотелось бы.

— Соскучилась? — широко улыбается Ратников. Киваю, повиснув у мужа на шее. Нет смысла отрицать очевидное. Матвей перехватывает Луку одной рукой, второй притягивает меня к себе ближе и целует уже по-настоящему.

Маришка аж пыхтит.

— И это меня они обвиняют в дурном примере, а!

Матвей со смехом от меня отлепляется.

— Пойду с тещами поздороваюсь.

Ага, так он называет маму и ба. Повезло же мужику! Сразу две тещи, впрочем…

— О-о-о! Подкаблучник явился.

… идиллия, ага. — Смеюсь.

— Привет, бабуль. Шикарно выглядишь.

— Ой, говорю же — подкаблучник.

Я закатываю глаза, но внутри теплеет. Через пару минут Матвей возвращается. Лука уже уютно устроился у него на плече и, кажется, готов отрубиться прямо там. Ох, сынок, я так тебя понимаю.

— Ну, все, Лука. Маши маме пока… — говорит он сынишке. — Пусть она немного от нас отдохнет.

— Святой мужчина, — доносится из комнаты голос мамы. Матвей улыбается шире. Останавливается у двери. Быстро меня целует и уходит. Я стою еще секунду, глядя на эту дверь, будто могу через нее увидеть, как они спускаются по лестнице. Потом выдыхаю. И разворачиваюсь.

В квартире тут же поднимается шум. Зуля садится рядом с бабулей и что-то ей объясняет, Мариша хозяйничает на кухне, мама нервно переставляет тарелки. Я прохожу к столу. Сажусь, поджав под себя ногу.

— Боже мой, — говорю, глядя на них. — Я, конечно, их люблю страшно… Но, девочки… как же порой хочется от всех отдохнуть.

Повисает пауза. Ровно на секунду. И потом…

— А то! — первой отзывается Мариша. — Я, между прочим, даже без детей устаю от людей.

— Это потому что ты людей выбираешь странных, — сухо замечает Зуля.

— Кто бы говорил, — огрызается Мариша. Генеральша не без подозрения на нее косится. В ее взгляде вопрос — что тебе известно, девочка? Уф… Ситуация накаляется. К счастью, ее разряжает бабушка:

— Вот! — торжествует она из своего кресла. — Я всегда говорила: от детей надо отдыхать! — И тут же, не меняя интонации, разворачивается к маме: — Изольда, ты слышала?

Мама замирает.

— Что?

— От детей. Надо. Отдыхать, — чеканит бабуля. — Так что съезжайся уже со своим мужиком, и не страдай на старости лет фигней.

Я давлюсь смешком. Мариша прячет лицо в ладонях. Зуля опускает глаза, но уголки губ у нее предательски дергаются. А мама… Мама краснеет. Реально. Как девочка.

— Мама, ну что ты несешь… — цедит она.

— А что, неправда?! — возмущается бабуля. — Сколько можно уже? Какому мужику под сраку лет захочется вот так украдкой…

— Клара! — резко обрывает мама. — Ты прости, но это не твое дело. И вместо того, чтобы чесать языком, подумай лучше о том, с кем ты останешься.