Книга Клуб разбитых сердец, страница 85 – Юлия Резник

— Конечно, Дамир Муратыч, хоть чаю выпей, — включает гостеприимство Зуля. Гость неуверенно косится на наше застолье, но все же, не желая никого обижать, без особого энтузиазма садится в свободное кресло.

— Что за клуб?

— Разбитых сердец… — с охотой поясняет Мариша.

— Дома-то вас не потеряют, Дамирчик? — одновременно с ней интересуется бабуля.

Дамирчик?! Прячу лицо в чашке. А мама буквально в лице меняется, когда понимает, что ба, кажись, решила ее сосватать за первого встречного. И сейчас как раз прикидывает свои шансы. Жесть.

— Я живу один, — спокойно отвечает Дамир Муратович, несколько настороженно проходясь еще раз по лицам собравшихся.

— А что так? Вы убежденный холостяк или в поиске?

— Клара, прекрати, — сквозь зубы шипит мама.

— А что? Я же просто интересуюсь!

— Я — вдовец. Дети выросли и разъехались. У каждого своя жизнь.

— Просто прекрасно!

Я все-таки давлюсь чаем, отчаянно лупя бабулю ногой под столом. Эта ее старческая прямолинейность порой даже мила, да, но то порой. В основном же я испытываю испанский стыд. Господи. Даже представить боюсь, каково маме.

— Вас радует мое вдовство?

— Нет, меня радует, что одиночество — не есть ваш осознанный выбор. Вы знаете, сколько в мире живет людей, добровольно избегающих любого общения? В Японии — это вообще национальная катастрофа. Для них даже название придумали. Хикикомори. Эти ребята, как правило, сидят у стареющих родителей на шее и нос на улицу не кажут.

— Ну, — сухо откашливается Дамир Маратыч. — Слава богу, я себя в состоянии и сам обеспечить.

К счастью, после этого разговор переходит на более нейтральные темы, а потом мы и вовсе спешно сворачиваемся и разъезжаемся по домам. В произошедшем, кстати, есть один плюс. Я отвлекаюсь от тревожных мыслей. Волнение возвращается лишь ближе к ночи, когда я созваниваюсь с Матюшей, с которым мы решились держаться на безопасном расстоянии хотя бы до сдачи анализов. Ну, вы понимаете… Половой покой и все такое, ага.

Пересказываю ему все происходящее. Он смеется. И, кстати, защищает бабушку. Списывая ее бесцеремонность на возраст. Я же отдаю ему распоряжение пристрелить меня, если с возрастом я стану такой. И мы затихаем, синхронно переваривая то, что, вполне возможно, состаримся вместе…

И вот утро. Клиника, где все давно знакомо. Белые стены, мягкий свет, запах антисептика и кофе из автомата. Я уже бывала здесь. И, казалось бы, держа за руку Матвея, я должна чувствовать себя увереннее. Но нет. Мне страшно, что я в это ввязалась. И что впутала в свои проблемы его.

Или теперь правильнее говорить — наши?

В кабинет врача мы заходим вдвоем. Пять лет назад я именно по его настоянию заморозила яйцеклетки… Так что… Валентин Игоревич с улыбкой выслушивает, что я, наконец, созрела их использовать.

Выписывает нам обоим направление на анализы. Интересуется, какой у меня день цикла. Говорю, что со дня на день ожидаю месячные.

— Отлично. Значит, мы можем начать уже совсем скоро. Вы, Ива, помните, что нам предстоит подготовка эндометрия? Эстрогены, прогестерон… В среднем на это уходит две-три недели. Основная-то работа уже вами сделана.

— Так… И что потом? — нетерпеливо ерзает Матвей. Ну, еще бы. То, что мне давно известно, для него вновь.

— После оплодотворения, — продолжает врач, — мы понаблюдаем за вашими эмбрионами. На третий или пятый день — перенос. Это зависит от их качества.