Книга Клуб разбитых сердец, страница 33 – Юлия Резник

— Хочешь зайти в храм?

— Почему нет?

— Пойдем.

Матвей не задерживается, распахивает передо мной ворота. Меня почему-то веселит, что даже на подходе к храму препятствия. Снимаю с шеи легкий шарф и повязываю на голову под удивлённым взглядом Матюши. Что? Не такая уж я и темная!

— Я знаю, что нужно покрыться, — закатываю глаза. — Однажды меня просветили, знаешь ли. Да так, что у меня с тех пор моральная травма.

— Дай угадаю. Бабушка, стоящая на свечах?

— Что? Распространенная история? — удивляюсь я.

— Да это наша беда, Ива. Священники из кожи вон лезут, чтобы расширить паству, а эти с порога распугивают потенциальных прихожан.

— Им бы действительно не мешало прокачаться в работе с клиентами. Ну, или поставить на вход тебя, — тычу Матвея в бок локтем.

— Почему меня? — удивляется он.

— Потому что ты — красавчик, Матюша. К вам толпой стар и млад повалит, — выпаливаю без задней мысли, а потом только понимаю, что сказала. И хотя я не в первый раз Матвея нахваливаю, после той сцены в душе все воспринимается совершенно не так, как раньше.

— Я тебе нравлюсь? — интересуется Ратников в лоб. Я округляю рот. Это еще что за вопросы? Глаза бегают. Мысли путаются. Но тут, слава те господи, дверь в храм открывается, выпуская на лестницу, где мы застыли, пожилую тучную бабушку.

— Ох, отец Матвей, благословите!

Чего?! Это его храм? Я чуть отшатываюсь, как будто нас сейчас начнут крестить оптом. Подбираюсь, как на смотринах. Хотя какого… «Черта» говорить нельзя, да? А «фига»? «Какого фига» можно?

В панике даже не слышу, что отвечает Матвей. Но краем глаза замечаю, как он нехотя подает руку, а бабулька прижимается к ней губами и только потом замечает меня. И вот этот взгляд… Как рентген, сканер и суд Божий в одном флаконе. Стою, как школьница, которую поймали на курении за гаражами.

— Спаси вас Господи, — бормочет она, но смотрит так, будто у Господа ко мне накопились вопросы. Стою дура дурой. Еще не хватало, чтобы про нас чего-то такого подумали. А бабулька уходит, тяжело переваливаясь вниз по ступенькам.

Чувствуя себя весьма странно! Может, потому, что образ Ратникова никак не вяжется с тем, что сейчас произошло. На нем ведь вполне обычная одежда. Джинсы там, поло, ветровка. И вообще он с этой своей холеной бородой больше похож на хипстера, чем на дьякона. А ему ручки целуют. М-да.

— Ну, чего стоишь? Передумала?

Мученически скривившись под его почему-то веселым взглядом, трясу головой. Дескать, нет. Что, я малохольная какая?

— Тогда проходи. Пока Марфа из свечной лавки отошла, ты в безопасности.

...Я захожу в храм, как на профилактический прием к стоматологу: вроде сама пришла, никто силком не тащил, как будто бы есть потребность, а все равно хочется в последний момент сбежать.

Правда, стоит переступить порог, как все меняется. Меня обнимает блаженная тишина. Фоновый гул, к которому я уже адаптировалась настолько, что перестала его замечать, исчезает вовсе. Я стою, прикрыв глаза, привыкая к этому состоянию.

— Нравится? — тихо спрашивает Матвей. В пространстве храма его голос звучит как-то совершенно особенно.

— Пока не знаю, — тоже шепчу. — Но сбежать уже не хочется.

Матвей едва заметно усмехается и проходит дальше. И сейчас он тоже совсем другой. Его движения становятся более плавными и расслабленными. Он быстро крестится и идет поближе к иконам у алтаря, туда, куда я сама пока не решаюсь приблизиться. Остаюсь чуть в стороне, продолжая наблюдать за Ратниковым. Наблюдать со всем вниманием, да, ведь я его никогда не видела в этой роли. Более того, я в ней его даже представляла слабо. Настолько чужеродной она мне казалась. А теперь смотрю и понимаю, как же я ошибалась!