Книга Никто не узнает, страница 94 – Татьяна Никандрова

— Будоражит, конечно, не то слово… Но, Олег, я прям не знаю, — потираю виски, пытаясь переварить новую информацию. — Такие решения на ходу не принимаются. Тут надо все как следует обдумать. Визу опять-таки не факт, что сразу дадут. Тем более на столь долгий срок…

— Насчет визы не переживай, — муж отпивает кофе. — Вопрос, можно сказать, уже урегулирован.

— Ну а как же моя работа? — не унимаюсь я. — Писать-то я, допустим, действительно могу отовсюду… Но как быть с издательствами? С Эдиком в конце концов?

— Карин, сейчас эпоха Интернета, — парирует Олег. — Все твои вопросы с издателями решаются удаленно. А если нет — то ты всегда можешь прилететь в Россию. Проблем вообще нет.

— Ох… Мне надо подумать…

— Подумай-подумай, Карин. Я тебя не тороплю, — он встает из-за стола и коротко целует меня в щеку. — Вчера мы решили начать с чистого листа, и, мне кажется, в новой обстановке это будет проще сделать.

— Ну ты меня и озадачил с утра пораньше, — все еще пребывая в шоке, отзываюсь я.

— Кофе пей, а то остынет, — усмехается муж. — Я поехал. У меня сегодня совещание вечером, буду после девяти.

— Удачного дня, — отзываюсь я, провожая взглядом его удаляющуюся фигуру.

Ну и ну. Перебраться в Штаты. Звучит, бесспорно, впечатляюще, но с другой стороны — дико пугает. Как я буду жить в другой стороне? Там ведь у меня ни коллег, ни знакомых, ни…

Да ладно уж, Карина! Признайся ты наконец! Единственное, что тебя реально страшит, — это расставание с Богданом. Не просто мысленное, а реальное, физическое. Ведь проживание на разных континентах не оставит вашим отношениям ни единого шанса.

Но разве ты не этого добивалась, игнорируя его попытки выйти на связь? Ну же, говори!

Внутренний скептик меня не щадит. Рубит правду-матку безжалостно и топорно.

Да, разумеется, я хочу порвать с Богданом. Именно поэтому не отвечаю на его звонки уже почти две недели. Так будет правильно для нас обоих.

Но почему в душе вместо легкости от принятого решения ощущается свинцовая тяжесть? Ведь я же все делаю так, как дóлжно. По уму. По совести.

Уймись, чертово сердце, уймись! Я уже не передумаю, слышишь? Сказала, расстанусь, значит, расстанусь. Не быть нам вместе, понимаешь? Разошлись наши дорожки, разминулись! Он в Москве останется, карьеру будет строить, с ровесницами встречаться… Потом влюбится, женится.

Вот блин, повезет же кому-то…

Чего ревешь, глупая? Не реви! Сама ведь решила! Не заставлял никто. Все будет хорошо. И у него, и у тебя. Но по отдельности.

Закрываю глаза и рукавом халата утираю катящиеся по щекам слезы.

Это слабость. Просто минутная слабость. Скоро пройдет.

Сейчас успокоюсь и скажу Олегу, что согласна на его предложение.

Богдан

— Я ни хрена не слышу! — раздраженно рявкую в микрофон. — У меня в наушнике болтовня гримеров за кулисами, это нормально вообще?

На сольных концертах саундчек проходит быстро и без нареканий, но сегодня вечером я выступаю на массовом мероприятии, где будет много приглашенных артистов, поэтому и возникают вот такие дерьмовые неполадки — организаторы торопятся и давят таймингом, мешая звукачам качественно выполнять свою работу.

— Не кипятись, Бо, сейчас поправят, — доносится голос Никитоса. — Давай еще раз сначала прогоним.