Книга Никто не узнает, страница 82 – Татьяна Никандрова

Это просто паника. От нее не умирают, не лишаются рассудка, не падают в обморок. Она в твоей голове, и только ты можешь ее остановить.

Упираюсь взглядом в дозатор мыла и, вспомнив совет психотерапевта, выбираю его объектом своего фокуса. Что бы не случилось, я буду глядеть на него.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Только на него, слышишь, Карина?

Глянец. Нержавеющая сталь. Рассчитан примерно на пол-литра мыла.

Вот так.

Корпус хромированный. Поверхность блестит. Есть блокировка носика.

Кажется, потихоньку отпускает.

Я долго упорно рассматриваю дозатор, подмечая все новые и новые детали. Мозг так и норовит вновь провалиться в иррациональную тревогу, но я неимоверным усилием воли удерживаю его от срыва. Меня колотит от перенапряжения, но я не сдаюсь.

Не могу позволить себе сдаться.

Как следует продышавшись, сгребаю тесты в сумку и выхожу из туалета. Постепенно, шаг за шагом мне удается взять контроль над своим телом и разумом. Сердцебиение приходит в норму, а ладони перестают дрожать.

Мне все еще страшно, но теперь этот страх, прокатившись по самым потаенным уголкам моей души, приобрел более-менее понятную форму. С этим можно жить. С эти можно работать.

Однако один момент мне все еще неясен. Я до сих пор не знаю, что испугало меня больше: сам факт нежеланной беременности или то, что я понятия не имею, от кого этот ребенок: от Богдана или от Олега.

Карина

— Что будешь делать? — Надя озвучивает вопрос, который одолевает меня со вчерашнего дня.

После того, как анализ на ХГЧ подтвердил факт моей беременности, я пребывала в состоянии полнейшей прострации и никак не могла из нее выбраться. Телефонные звонки игнорировала, ни с кем не общалась, ничего не хотела. Просто сидела дома, забившись в угол своей спальни, и гипнотизировала взглядом маленькое пятнышко на паркете.

Я испытывала самый разный спектр негативных эмоций: от уже набившего оскомину страха до злости на собственное тело за то, что оно не подчинилось гормонам, которые я так старательно пила.

Но болезненные чувства и переживания больше не выходили наружу со слезами. Они подвисли и заморозились. Будто замерли в ожидании моего решения. Конечно же, это самое решение я приняла практически сразу, однако долго тянула с тем, чтобы озвучить его.

Но тут уж тяни, не тяни… Пути назад нет.

— Пойду на аборт, — сухим безжизненным голосом говорю я.

Несколько мгновений Надя задумчиво барабанит пальцами по столу, а затем вскидывает на меня взгляд.

— Уверена? — на всякий случай уточняет она.

— Ты же в курсе моей ситуации, — апатично пожимаю плечами. — Я больше не хочу детей. Вообще.

От меня не укрывается, как Надя едва заметно с легкой укоризной поджимает губы, однако уже через секунду ее лицо приобретает сочувственно-молящее выражение.

— Карин, ты прости мою дотошность… Честное слово, была б ты просто пациенткой, я бы слова не сказала. Ты ведь знаешь, я никогда ничего не навязываю, — она заминается, очевидно, обдумывая дальнейшую фразу, — но мне правда небезразлична твоя ситуация. Разве справедливо, что ты лишаешь себя будущего из-за страха перед прошлым?

Я молчу, а Надя продолжает:

— Вероятность того, что все это повторится со следующим ребенком, ничтожно, просто микроскопически мала и…