Книга Бунтари не попадают в рай, страница 174 – Татьяна Никандрова

Подлетаю к ней и, припечатав ее спиной к противоположной стене, сминаю поцелуем мягкие податливые губы. Погружаю язык в самую глубину ее влажного теплого рта, слизываю сладкие, пропитанные удовольствием стоны и глубоко вдыхаю аромат нашей страсти. Ловлю звезды от передоза феромонами и ее вкусом. Пропадаю в ней. Рассыпаюсь на тысячи вибрирующих микрочастиц.

Хочу касаться ее, дышать ею. Брать, поглощать, вновь и вновь доказывая, что она принадлежит мне. Только мне.

Стелла пытается стащить с меня рубашку, а я стягиваю с нее джинсы. Неаккуратно, грубо, излишне экспрессивно. Вцепившись друг в друга, словно два голодных зверя, мы пробуем переместиться в спальню, но натыкаемся на стоящий в коридоре комод, и, плюнув на условности, валимся на пол прямо в прихожей. Нам неудобно, тесно, но это не заботит. Сейчас вообще ничего не заботит.

Она подо мной, я над ней – и окружающий мир со всеми его красками просто перестает существовать.

Сейчас есть только я, Стелла и наша безумная любовь.

* * *

— Ну давай, дерзкая, рассказывай, как ты добилась моего чудесного освобождения, – говорю я, любуясь гладкой бархатной кожей Стеллы и неяркими лучами солнца, путающимися в ее волосах.

Мы сидим на подоконнике у настежь распахнутого окна и неторопливо раскуриваем одну на двоих сигарету. Из одежды на ней только моя рубашка, и ее голые ноги с трогательно торчащими коленками покоятся на моих.

— А это не я, – отвечает Стелла после небольшой паузы. – Это все наш общий друг Янковский.

— Егор? – переспрашиваю удивленно. – Я не думал, что он в курсе…

Подношу к ее лицу зажатый между двух пальцев фильтр, и она, обхватив его губами, соблазнительно затягивается. Медленно выпускает дым в пахнущий травой и дорожной пылью воздух, а затем рассказывает мне увлекательную историю о разговоре с Асей и последующем акте щедрости Янковского.

Слушаю внимательно, периодически удивленно приподнимая брови, и ощущаю, как в груди зарождается какое-то странное, распирающее тепло. Словно в сердце горячего чая налили. Или покрепче чего.

Подумать только! Выходит, своей свободой я обязан Егору, человеку, которого невзлюбил вначале и которому однажды набил морду. Человеку, у которого по факту увел девушку. Человеку, с которым у нас нет ничего общего, кроме дружбы, возникшей из ниоткуда и оказавшейся на поверку самой крепкой в моей жизни.

Делаю последнюю глубокую затяжку и отщелкиваю окурок в окно. Чувствую на себе внимательный взгляд Стеллы и адресую ей лучезарную улыбку. Впервые за много дней я спокоен – мы ведь и вправду справились. Оба сделали все, что могли. Теперь нам ничто не мешает строить будущее и быть счастливыми.

— Люблю тебя, дерзкая, – обхватываю пальцами ее щиколотку и, поддавшись порыву, чмокаю ее в колено. – Ты умница.

Стелла смотрит как-то необычно. Так, будто в первый раз меня видит и о чем-то своем думает. На губах гуляет загадочная полуулыбка, а голубые глаза искрятся мягким, согревающим душу светом.

— Знаешь, Глеб, я, как только тебя увидела, решила, что ты конченный раздолбай и вместе нам делать нечего, – говорит она задумчиво. – А на деле оказалось, что ты самый цельный, сострадательный и смелый человек на всем моем жизненном пути, – она берет в руки мою ладонь и прижимается к ней губами. – Спасибо, что не позволил моей глупости все испортить. Спасибо, что выбрал меня.