Книга Бунтари не попадают в рай, страница 14 – Татьяна Никандрова

А вот второй новенький сразу производит на меня приятное впечатление. Стильная прическа, брендовая одежда и лицо с отпечатком интеллекта – нетрудно догадаться, что он и есть тот самый столичный мажор, о котором говорила Аминка. Парень хорошо сложен, хоть и немного худощав, да и в целом кажется вполне симпатичным.

Что ж, с этим вполне можно поработать.

— Ребята, прошу любить и жаловать наших новых студентов, – перебарщивая с торжественностью в голосе, заявляет Виталина Андреевна. – Это, – она указывает на мажорика-блондина, – Егор Янковский. Он приехал к нам из далекой Москвы. А это, – взгляд преподши смещается к по-прежнему глазеющему на меня гопарю, – Глеб Бестужев. Он из тринадцатого колледжа перевелся.

Ну понятно, из своего колледжа его турнули либо за неуспеваемость, либо за беспредел, вот он к нам и приперся. Надеюсь, не будет тут слишком сильно выпендриваться, а то придется подкромсать гонор строптивого паренька. Ничего не имею против хулиганов, но свои порядки на моей территории устанавливать не позволю.

А что касается этого Егора Янковского, то к нему много вопросов. Если он действительно такой богатый, то почему не зацепился в Москве? Понятно дело, что его опекуны живут здесь, но разве при помощи больших денег, которыми, по словам Аминки, владел его папаша, нельзя урегулировать любой юридический вопрос? Судя по кислой физиономии парня, он не очень-то рад оказаться в нашем захолустном городишке.

— Егор, я думаю, ты можешь сесть с Ваней Шведовым, – кудахчет Виталина Андреевна, оглядывая аудиторию. – Он у нас тоже отличник, так что, думаю, вы поладите.

Тожеотличник? А вот это уже интересно. Выходит, наш мажорик не только богат, но и умен?

Глядя поверх наших голов, Янковский с невозмутимым видом проходит к указанному месту и располагается по соседству с местным ботаником-очкозавром. Однако долго тухнуть компании зануды Шведовым ему не придется. Я возьму этот вопрос на себя.

— А ты, Глеб, садись к Асе Романовой. Она вон там, за последней партой, – командует кураторша, обращаясь к Бестужеву, которой наконец оторвал от меня глаза и теперь со скучающим видом ковыряет концом кроссовка дырку в линолеуме. – Только не безобразничай, ладно? Она у нас девочка скромная.

— Скромная? – нахально играя бровями, отзывается он. – Поверьте, это ненадолго.

Голос у Глеба низкий, прокуренный, с вибрирущими нотками. Значит, в случае чего можно будет стрелять у него сигаретки. А то своих вечно не напасешься.

— Ну вроде все… Нина Николаевна, извините за беспокойство, – бросает преподавательница, покидая кабинет.

— Ничего-ничего, Виталина Андреевна, я все понимаю, – отмахивается историчка, а затем переводит взгляд на нас. – Итак, продолжим занятие. На чем мы остановились?

* * *

— Ну че, как тебе новенький? – наклонившись к моему уху, шипит Аминка, пока Нина Николаевна увлеченно водит указкой по карте.

Я и без уточнений понимаю, что речь идет от Янковском, но все же решаю прикинуться дурочкой:

— Какой именно?

— Егор, конечно! По-моему, он классный! Высокий такой, модный… Мне показалось, или у него правда кеды от Гуччи?

— Не показалось, – спокойно отзываюсь я. – И кеды от Гуччи, и рюкзак.

— Обалдеть…

— По правде говоря, Амин, он и правда ничего, – продолжаю я. – Поэтому придется тебе пересесть к Шведову.