Книга Бунтари не попадают в рай, страница 13 – Татьяна Никандрова

— Вас понял, начальник, – с издевкой в голосе бросает Бестужев. – Разрешите откланяться? Звонок-то уже прозвенел.

Директор испускает обреченный вздох и изображает небрежный взмах рукой, дескать, иди-иди, глаза б мои тебя не видели. Очевидно, Бестужев и ему подобные вызывают у мужчины стойкую неприязнь, граничащую с аллергической реакцией. Еще немного – и он от недовольства багровыми пятнами пойдет.

Затем громадные глаза Роберта Александровича находят меня, и он устало произносит:

— А тебя, Янковский, мы очень рады видеть в нашем колледже. Кто знает, может, ты и для нас победу в какой-нибудь олимпиаде заработаешь?

В общении со мной его интонации становятся куда более дружелюбными.

— Возможно, пока не знаю, – неопределенно повожу плечами.

По правде говоря, я действительно собираюсь принять участие во всероссийской олимпиаде по русскому языку, которая состоится через несколько недель, но трепать о планах раньше времени – не в моих правилах.

Сначала поступки – потом слова. Именно этому всегда учил меня отец.

Попрощавшись с директором, мы выходим в коридор и направляемся следом за Виталиной Андреевной, которая торопливо семенит на второй этаж.

— Слышь, братан, а ты че, типа отличник? – слегка сощурив левый глаз, интересуется Бестужев.

До меня только сейчас доходит, что он не до конца выговаривает букву «л», и вместо нее в его речи слышится что-то похожее на звук «вэ». Слух это не режет, но придает его говору какую-то особую, дерзкую манерность.

— Типа того, – отзываюсь я.

Мне пока непонятно, можно ли доверять этому парню, или он реально отмороженный. С виду вроде ничего, но то, как реагируют на него взрослые, смущает. Надо бы присмотреться к нему повнимательней. Сформировать свое собственное мнение.

— Ништяк, значит, будешь давать мне списывать, – изрекает он, ухмыляясь. При этом его слова звучат совсем не как просьба. – Я, кстати, Глеб, а ты?

Он протягивает мне широкую ладонь, на которой я замечаю грубые мозоли. Такие были у роботяг на папином заводе.

— Егор, – сдержанно пожимаю ему руку.

Синие глаза парня чуть дольше положенного задерживаются на моем лице, а затем он отворачивается, и на его губах появляется странная блуждающая улыбка, отдающая то ли безумием, то ли опасностью.

А, может, и тем, и другим одновременно.

— Ребята, не отставайте, пара уже началась! – суетливо бросает через плечо Виталина Андреевна.

Повинуясь ее просьбе, я ускоряюсь, а вот Глеб остается в прежнем лениво-расслабленном темпе. Похоже, этот парень не привык церемониться с окружающими.

Стелла

— Нина Николаевна, я новеньких привела, – в проеме резко распахнувшейся двери показывается голова нашей кураторши. – Можно зайдут?

— Конечно, Виталина Андреевна, проходите, – кивает историчка. – Может, стоит представить молодых людей коллективу?

В кабинет входят двое парней. Поначалу мой взгляд, направленный на них, растерянно мечется, не зная, на ком сфокусироваться в первую очередь, но в итоге останавливается на хмуром типе в черной толстовке. А все потому, что он беззастенчиво пялится прямо на меня.

Самоуверенная рожа, на которой невидимыми чернилами выведено слово «хамло», наглый взгляд как бы немного исподлобья и шмотки в стиле «гоп-стоп» – парень явно не из тех, кого можно отнести к высшей прослойке общества. Из Москвы к нам приехал точно не он, поэтому я автоматически теряю к нему интерес. Нам тут и своей шпаны хватает.