Книга Рей и Рита, страница 64 – Татьяна Никандрова

Я понимаю, что надо действовать более решительно, звать на помощь, попытаться убежать в конце концов... Но ноги словно приросли к асфальту, а тело и мозг впали в ступор.

— Кричи, - зло усмехается Вика и делает еще один шаг ко мне.

Я чувствую, что спина упирается в чьи-то вытянутые ладони. "Мне не дадут убежать, я в ловушке," - успевает пронестись в голове, прежде чем Колесникова цепко хватает меня за волосы.

Острая боль пронзает голову, создается ощущение, что с меня заживо сдирают скальп. Вика тянет так сильно, что, кажется, вот-вот вырвет волосы вместе с корнями, даже волосяных луковиц не оставит.

Цепляюсь за ее руку, изо всех сил стараясь разжать кулак, сомкнутый на моем затылке, но ничего не выходят. Из глаз уже сыплются искры, и я начинаю истошно орать в надежде, что меня кто-нибудь услышит.

— Что, больно? - злорадно пыхтит Вика, таская меня туда-сюда. - Будешь знать, как чужих мужиков окучивать, сука!

Чувствую, как от ползанья по асфальту колени и ладони раздираются в кровь. Я пытаюсь поймать равновесие, чтобы подняться на ноги, но едва мне это удается, как грубый толчок в спину вновь пригибает меня к земле. Все это время Вика не отпускает моих волос, и я искренне недоумеваю, почему они все еще у меня на голове?

— Отпусти! - верещу я, как ненормальная, но Колесникову мои мучения только веселят.

Она наконец разжимает руку и брезгливо стряхивает на асфальт здоровенный клок моих волос.

— Прическу подправили, теперь лицом займемся, - шипит она и замахивается, чтобы нанести удар.

Я отскакиваю назад, и ее кулак проносится в паре сантиметров от моего лица. Дело плохо, эта бешеная ревнивица не успокоится, пока не разукрасит мое лицо синяками.

Быстро выпрямляюсь и  делаю отчаянную попытку прорваться сквозь тесное кольцо Викиных подружек, работаю локтями, кулаками и даже зубами, но все бесполезно. На меня один за другим сыплются удары, чьи-то ногти больно впиваются в кожу, а за волосы опять схватилась чья-то рука.

Меня скручивают, разворачивают лицом к Вике, и на этот раз ей удается совершить задуманное. Я жмурюсь, пытаюсь втянуть голову в плечи, но от затрещины мне спастись: на языке мгновенно появляется металлический вкус крови, а губы становятся горячими.

Вика бьет не слишком умело, удары выходят смазанными, но от этого не менее болезненными. Лицо неприятно саднит, а изо рта вместо криков вырываются лишь рваные стоны и хрипы. Я терпеливо жду, когда ей надоест меня мутузить, и закрываю глаза. Хочется отключиться и покинуть свое тело на эти мучительно долгие мгновения.

Выбившись из сил, Вика отступает. Принимает из рук одной из подружек влажную салфетку и аккуратно вытирает свои ладони, измазанные в моей крови.

— Надеюсь, ты усвоила урок, - ехидно замечает она. - А иначе придется повторить.

Затем вся компания теряет ко мне интерес и, бурно обсуждая произошедшее, удаляется.

Я подползаю к кирпичной стене и опираюсь на нее спиной. Прохладный камень успокаивает воспаленную от многочисленных ссадин кожу, и я делаю глубокий вдох.

Ну что ж, вроде жива. И даже вроде в сознании. Платье порвано, волосы поредели процентов этак на сорок, лицо разбито, но кости точно целы, а это самое главное.

Достаю из сумочки зеркало и не без содрогания смотрюсь в него. Ну, тут тоже не все так плохо. Да, губы напоминают изжеванный кусок мяса, да, под глазом, скорее всего, будет синяк, но нос не сломан, да и челюсть вроде функционирует, значит, до свадьбы мои увечия точно заживут.