Книга Слабо не влюбиться?, страница 96 – Татьяна Никандрова

— Давай, брат! Ни пуха, ни пера! — вопит Серега.

— К черту!

Напоследок Соколов подходит к томно мучающейся Диане и запечатлеет на ее губах короткий, но по-киношному красивый поцелуй. Буквально на секунду его язык проскальзывает вглубь ее рта, а затем парень отодвигается, оставляя безутешную девушку наедине со своими терзаниями.

Когда Артём вместе с другими призывниками скрывается за дверьми автобуса, к железной махине подлетают провожающие ребята и, пристроившись у бампера и по бокам, начинают ее раскачивать.

Я слышала о такой традиции, но никогда не видела ее воочию. Налегающие на пазик пацаны ржут и улюлюкают, стоящие чуть позади взрослые снисходительно покачивают головами, а улыбающиеся призывники прилипли к стеклам.

Обхожу автобус, ища глазами Тёму и наконец нахожу. Он сидит у окна на предпоследнем ряду и напряженно всматривается в густую толпу. Должно быть, пытается сохранить в памяти любимые лица.

Чуть позади меня стоят родители Соколова, справа — Диана. Я понимаю, что в списке дорогих ему людей я нахожусь далеко не на первом месте, но мне все равно отчаянно хочется урвать его прощальный взгляд, брошенный через стекло автобуса.

Глупое и совершенно иррациональное желание.

Пазик трогается с места. К горлу подступает тугой першащий ком. Я обещала себе не плакать, и мои глаза уже сухи. Но вот сердце… Мое бедное, изнуренное переживаниями сердце выполняет кульбит за кульбитом. Словно артист под цирковым куполом.

В самый последний миг Соколов выворачивает шею, и наши с ним взгляды пересекаются.

Это длится ровно секунду. Короткую, острую, мучительно прекрасную.

А потом гудящий автобус скрывается за поворотом.

Глава 41. Весна 2018

Вылетаю на улицу и торопливо устремляюсь к остановке, на ходу повязывая на шею шарф. До начала пар чуть меньше получаса, а мне еще нужно успеть доехать до главного корпуса. На календаре официально март, но погода на дворе по-прежнему зимняя. Холодно, снежно, а ноги так и скользят по заледеневшим дорожкам.

Добираюсь до остановки и чудом успеваю запрыгнуть в автобус, двери которого вот-вот закроются. Оплачиваю проезд, пробираюсь поближе к окну и втыкаю наушники. Теперь у меня есть шанс побыть наедине со своими мыслями. Хотя бы десять минут.

В уши заливаются звуки любимой музыки, а перед глазами пролетают пейзажи уставшего от затяжной зимы города. Одетые как капуста дети неуклюже бредут по тротуарам, держа за руки торопящихся родителей. Вечно форсящие подростки в коротеньких джинсах зябко переминаются с ноги на ногу. А бабульки, укутанные в пуховые платки, по обыкновению перебегают дорогу в неположенных местах.

Внезапно телефон в кармане куртки жужжит, и я спешу извлечь его наружу. На экране — широко улыбающаяся физиономия лучшего друга. Соколов выходит на связь нечасто, поэтому каждый его звонок — для меня целое событие. В кровь выплескивается адреналин, а губы растягиваются в улыбке.

— Алло! Привет! — тараторю я, приложив мобильник к уху. — Алло! Меня слышно?

Тёма служит на Сахалине, в воздушно-десантных войсках, и связь в тех краях оставляет желать лучшего.

— Привет, малая, — сквозь помехи я наконец слышу его голос. — Как дела?

— Нормально, еду на учебу, — прижимаюсь лбом к окну, напряженно вслушиваясь в звуки на той стороне провода. — Как ты поживаешь?