Книга Слабо не влюбиться?, страница 52 – Татьяна Никандрова

Так, понятно. У Лерки диагноз: кукуха поехала.

— Посмотрим, что как ты запоешь про наилучший вариант, когда бутылочка укажет на тебя и на Перелкина! — язвлю я. — Сама его прыщи облизывать будешь!

— Фу, да необязательно же прям облизывать, — морщится подруга. — Начинается все с невинных чмоков, а дальше — по нарастающей. Плюс, в конце каждого круга ты можешь слиться. Никто ж насильно не заставляет.

— А вообще не играть можно?

— Нет, Вася, нельзя! — Лерка тянет меня за локоть, вынуждая занять свое место в кругу. — Я ведь ради тебя это все затеяла!

Поначалу игра идет довольно размеренно и без эксцессов. Ребята смеются, чмокаются, весело болтают. В комнате царит непринужденная атмосфера, и даже я немного расслабляюсь. В конце концов, это обычная подростковая развлекуха. Ничем криминальным мы не занимаемся.

Пару раз мне все-таки приходится соприкоснуться губами с одноклассниками, но это случается быстро и мимолетно. Никаких длительных обсасываний и слюнообмена. Лерка права, не так уж все и ужасно.

Правда, когда первый круг подходит к концу и начинается второй, напряжение среди ребят заметно возрастает. Ведь теперь на кону не просто невинные чмоки, а самый настоящие французские поцелуи! С языком и прочими прелестями глубинного погружения в чужой рот.

— Я, пожалуй, пас, — говорю Грановской, намереваясь выйти из игры.

— Брось! Сейчас самое интересное начинается! — шипит она. — Обещаю, тебе понравится.

Леркиным обещаниям я уже давно не верю, но все же по какой-то неведомой причине остаюсь на месте. Очевидно, мной движет то самое дурное любопытство, которое уже не раз сподвигало меня на необдуманные, а порой и вовсе отчаянные поступки.

— Давай, Тёмыч, крути, — командует Зацепин, хлопая друга по плечу. — Только смотри, чтоб на меня не показало. А то я с тобой сосаться не хочу.

— А если покажет, что будем делать? — ржет Соколов, обхватывая бутылку длинными гибкими пальцами.

— Бежать! В разные стороны!

Парни смеются, а тем временем бутылочка сначала быстро, а потом все медленнее вращается по кругу. В какой-то миг мне кажется, что она остановится напротив Лерки, сидящей рядом со мной, однако этого не случается.

Окончательно сбросив скорость, бутылочка замирает. И ее горлышко указывает прямо на меня.

Вскидываю испуганный взор на Соколова и тут же встречаюсь с его смеющимися глазами. Только сейчас они отчего-то не голубые, а почти черные. В его взгляде такая тьма, что даже чертей не видно.

С губ срывается судорожный вздох. Шумно сглатываю.

Сердце вскачь.

Мысли нафиг.

Нервы на пределе.

— Ну что, малая, слабо? — дерзко ухмыляется Артём.

В его лице читается вызов, в моем — почти наверняка растерянность.

Я сбита с толку, обескуражена и совсем не знаю, как быть дальше.

Один конец бутылочки указывает на меня, а другой — на него. На моего лучшего друга, с которым мы вместе драли молочные зубы. На верного товарища и соратника. На человека, который всю сознательную жизнь был мне вместо брата.

— Тём, ты серьезно? — мой голос дрожит.

— Ну да, — Соколов улыбается, но как-то по-новому. Хищно и нагловато. — А что такого?

Он поднимается на ноги и, мягко вздернув мой локоть, вынуждает меня последовать его примеру. Теперь мы оба стоим. Жжем друг друга взглядами.

— Что такого?! Мы же с тобой друзья! Нам потом стыдно будет!