Книга Слабо не влюбиться?, страница 163 – Татьяна Никандрова

— Давай сюда.

Распахиваю первую попавшуюся дверь и, убедившись, что это уборная, заталкиваю туда сопротивляющуюся Аделину.

— Что ты вытворяешь?! — негодует она. — Зачем ты нас закрыл?

Прислоняюсь спиной к двери и молча изучаю свою официальную супругу. Под моим тяжелым пристальным взглядом она как-то резко стихает, и возмущенные интонации в ее голосе сменяется заискивающими:

— Тём, что случилось? Ты меня пугаешь…

— Ты правда была беременна? — без предисловий подхожу к главному.

Вероятно, я должен был спросить об этом раньше. Сразу после возвращения в Москву, ведь подозрения закрались мне в голову в момент разговора с Васей. Но я предпочел засунуть голову в песок. Ведь обман Аделины означал бы тотальный крах моей личной жизни, моих убеждений, принципов моего существования. Мне бы было некуда бежать и негде прятаться. Я бы остался совсем один.

Но сейчас я вдруг осознал, что чертовски устал от притворства и лжи. Внезапное появление Солнцевой сорвало последний пластырь из числа тех, которыми я старательно клеил раны своего сердца, и пробудило желание посмотреть правде в глаза. Даже если она окажется неудобной. Даже если в конечном итоге она разрушит меня.

Да, черт подери, теперь я готов!

— Ч-что? — Аделина заикается.

— Я спросил, правда ли ты тогда забеременела от меня? Или твоя беременность и последующий выкидыш были фальшивыми?

— Как? Как ты можешь такое говорить? — она расширяет глаза, словно с трудом верит в услышанное. — Неужели ты думаешь, что я стала бы шутить с этим?

— Я не видел ни одного подтверждения. Ни теста, ни заключения врача, не результатов УЗИ. Почему так, Адель?

— Ты не спрашивал! Поэтому я и не показывала, — она занимает оборонительную позицию. — Не думала, что тебе интересны формальности…

— А если попрошу, ты покажешь? — не унимаюсь я.

— Да, почему нет? — заламывает пальцы и нервно поводит плечом. — Надо поискать в документах. Надеюсь, я ничего не выбросила…

Ее слова правильные, но вот поведение… Поведение отчего-то не внушает доверия. Слишком оно суетливое, слишком дерганое.

— Но учти, — шагаю к ней и понижаю голос, — я изучу эти документы досконально. Вдоль и поперек. Пойду в клинику. Опрошу медперсонал, поговорю с врачом. Если понадобится, даже попрошу тебя пройти повторное обследование. Я докопаюсь до истины, милая. Поэтому, если тебе есть, что мне сказать, лучше скажи сейчас.

Мы безмолвно бодаемся взглядами. И в глазах Аделины я отчетливо вижу страх, перемешанный с паникой. Ни злость, ни гнев, ни ярость из-за того, что я сфальшивил на свадьбе и накинулся на нее с расспросами в столь неподходящий момент, а именно страх. Красноречивый и губительный.

На самом деле я уже не нуждаюсь в ее ответе. Мне все понятно без слов. Но какого-то лешего я продолжаю стоять на месте и буравить красивое лицо Аделины неверящим взором.

Должно быть, моей психике нужно время, чтобы смириться с неизбежностью.

— Ладно, я соврала! — выпаливает она, сломавшись. — Но лишь потому, что очень люблю тебя, Тём!

— Любишь? — с сомнением.

Моя жизнь — это дешевая трагикомедия. Годы идут, а ошибки не меняются. Я вновь и вновь связываюсь с женщинами, которые неспособны даже на элементарную честность.

— Конечно! — заверяет с жаром. — Ну, сам посуди, мы столько лет встречались, а с твоей стороны ни малейших подвижек не было. Я хотела семью, детей… Чтобы все было по-настоящему, понимаешь?