Книга Слабо не влюбиться?, страница 154 – Татьяна Никандрова

— У нас нет будущего, — пугающе просто произносит она. — Ты, видимо, меня неправильно понял.

Ее холодный взгляд не скользит, не трогает, не касается — он бьет. Наотмашь. С такой небывалой силой, что я падаю, срываюсь с острия собственных надежд и кубарем лечу куда-то в непроглядную вязкую бездну боли и унижения.

— Ты… Ты ведь шутишь, да? — ладони непроизвольно сжимаются в кулаки.

Я все еще не могу поверить, что Вася говорит всерьез. Что после стольких лет топтания на месте она опять отказывается иди со мной вперед.

Боже! До меня только сейчас в полной мере доходит, каким глупцом я был! Плыл по жизни, выбирая не пересекающиеся с ней маршруты. Заглушал тоску по ней поддельным и безопасным. Обманывал сам себя ровно до тех пор, пока она, ломая все устои, опять не возникла на моем горизонте.

Прекрасная, как детская мечта. И необратимая, как сердечный приступ.

— Тём, пойми, рано или поздно это должно было случиться, — она сочувственно наклоняет голову, а меня от этого явно снисходительного жеста начинает мутить. — Мы закрыли юношеский гештальт, и теперь пора жить дальше. У тебя на носу свадьба, меня тоже парень ждет.

— Парень?! — меня будто обухом по голове ударили. Аж огненные искры из глаз посыпались. — Ты не говорила, что у тебя есть парень! Да и вчера на празднике моих родителей ты была одна…

— Ну и что? — Вася усмехается. — Ты тоже был один, но это же не значит, что тебе не к кому идти.

Я горю заживо. Горю, выжигая наполняющий комнату кислород. Каждый следующий вдох — боль. Каждый новый выдох — страдание.

— У тебя правда кто-то есть? — с губ срывается не голос — хрип.

— Да, как и у тебя. Поэтому давай без драматизма, он ни к чему, — Вася невозмутимо поправляет волосы и добавляет. — Тетя Алина говорила, что твоя невеста беременна…

— Ребенка больше нет, — обрубаю.

— Да, сочувствую, — она опускает взгляд. — Но ты просто вспомни, что почувствовал, когда увидел тест на беременность, первое УЗИ… Согласись, эти впечатления были незабываемыми?

Смотрю на Васю, которая очерчивает пальцами невидимые узоры на столешнице, и вдруг понимаю, что никогда не видел ни теста, ни результатов УЗИ… Я вообще ни черта не видел! Почему Аделина ничего мне не показывала?

Неудобные чувства, словно промокшая фанера, разбухают в груди. Зажмурившись, отгоняю их подальше. Заталкиваю в самый потаенные угол души. Потом. Все потом. Сейчас важно совсем другое.

— Вась, — я сползаю со стула и, опустившись перед ней на колени, снова ловлю маленькую ручку. Она пытается вырваться, но я не отпускаю. Держу крепко. — Пожалуйста, не отталкивай меня. Давай сбежим ото всех, а? Ты пошлешь к черту своего парня, а я расстанусь с Аделинкой.

— Артём, ты в своем уме?

— Черт, Василис! Мы с тобой и так столько лет потеряли! Любили не тех, связывали свою жизнь не с теми! Так, может, пора уже наконец сделать правильный выбор?

Я заглядываю ей в глаза в надежде увидеть там хотя бы отблески понимания, но напарываюсь лишь на глухую стену безразличия. Кажется, прошлая ночь для нее действительно была лишь игрой…

Господи… Какой же я идиот! Она ведь даже не скрывала этого!

— Слабо не влюбиться, Солнцева? — с горечью повторяю фразу, которую она вчера бросила, как мне казалось, в шутку.

Ужасное осознание придавливает гранитной плитой, но я до последнего надеюсь, что ошибся.