Книга Слабо не влюбиться?, страница 141 – Татьяна Никандрова

Ожидаю услышать, что угодно, только не то, что Солнцева произносит в итоге:

— Живой ум. Ну и смелость, чтобы нести ответственность за принятые решения.

Чеканит так, словно давно заготовила ответ на этот вопрос. Четко и без запинки.

Мне чудится, или это камень в мой огород? Не про ум, разумеется. А про ответственность за принятые решения. Уж не намекает ли она, что я струсил? Тогда, когда рванул в Москву, не попрощавшись?

— Согласен, — поддакивает Арсений. — Лучше и не скажешь.

Очевидно, он потерял надежду впечатлить Васю своими профессиональными достижениями и теперь решил подойти с другого бока — через лесть. Только его комментарии вообще не в тему. Он здесь лишний. Словно пятое колесо в телеге. Но создается ощущение, что никто, кроме меня, этого не замечает.

Мы с Солнцевой не виделись пять гребаных лет. А она как ни в чем не бывало слушает ересь этого нудного типа. Даже поддакивает периодически. Делит свое внимание между нами совершенно поровну, абсолютно никого не выделяя.

Может, я, конечно, раскатал губу, но все же в глубине души надеялся, что со старым другом Васе будет интересней, чем с малознакомым пареньком в жутком галстуке.

Почему она на меня не смотрит? Почему делает вид, что ей все равно?

Перевожу хмурый взгляд в центр стремительно заполняющегося гостями зала, и напряженное сознание вдруг пронзает ужасная мысль.

А что, если Вася не притворяется? Что, если ей действительно все равно?

Глава 58

Артём

Едва гости собираются и рассаживаются по местам, как ведущий объявляет время высокопарных речей и изрядно затянутых тостов. Слово дают всем желающим, а их, надо заметить, немало. Друзьям и родственникам прямо-таки не терпится вставить свои пять копеек и поздравить моих родителей с серебряным юбилеем свадьбы.

Вася сидит рядом и флегматично потягивает шампанское, пока на импровизированной сцене разглагольствует седовласая бабулька в эпатажной шляпе. Она завладела микрофоном добрых пять минут назад и, кажется, совсем не собирается передавать его дальше.

— Кстати, — Солнцева внезапно наклоняется к моему уху и обдает меня своим теплом. — Поздравляю, Соколов.

— С чем? — невольно подаюсь к ней чуть ближе.

— Ну как же? — глядит на меня так, будто я сморозил глупость. — С помолвкой, конечно же.

Внутренности почему-то обдает кипятком. Они скукоживаются и противно липнут к позвоночнику. Кажется, именно так ощущается неловкость вперемешку с едкой досадой. Еще никогда напоминание о грядущей свадьбе не было таким неприятным.

— А, да… Спасибо, — неуклюже бросаю, натягивая вымученную улыбку.

— Я слышала, она модель? — Вася, судя по всему, не разделяет моего дискомфорта.

— Эм… Да, модель.

Буквально за пару секунд я становлюсь на удивление косноязычен. Максимум, на что меня хватает, — это на глупые поддакивания. Будто мне снова тринадцать, и со мной вдруг заговорила старшеклассница со смелым вырезом на блузке.

— Кру-уто, — одобрительно тянет Солнцева, приподнимая брови. — Модели — это высший пилотаж.

Не могу понять, она стебется или говорит всерьез?

Чуть поворачиваю голову и вонзаюсь в нее пытливым взглядом. Но лицо Василисы до странного нечитаемо. Она по-прежнему смотрит на бабульку, задвигающую бесконечный тост, и, кажется, тратит на наш диалог лишь десятую долю своего внимания.