Книга Зови меня Златовлаской 2, страница 147 – Татьяна Никандрова

— Ну, знаешь, не все могут так же хладнокровно, как ты, рвать старые связи!

— Дело не в этом! Ты приняла решение, но не можешь заставить себя следовать ему. Либо помиритесь по-человечески, либо заканчивайте этот дешевый спектакль под названием "мы друзья".

Я гневно поджала губы, но не признать правоту подруги было невозможно. После моего возвращения из Москвы наше с Владом общение оставалось таким же, как и до ссоры. Мы регулярно созванивались и переписывались. Разница была лишь в том, что мы перестали говорить о наших чувствах и планах на будущее.

Я понимала, что это ненормально и долго так продолжать не может, но ничего не могла с собой поделать. Не брать трубку, не слышать его голос, не отвечать на его сообщения было выше моих сил.

Я тяжело вздохнула и медленно побрела по дороге, глядя себе под ноги. Больше всего на свете я не хотела становиться бесхребетной дурочкой, неспособной трезво мыслить из-за парня. Но, по иронии судьбы, именно ей я сейчас и была.

— Саш, прости, – Ада подхватила меня по руку. – Я опять выражаюсь слишком резко.

— Да, но ты права. Я действительно не могу с ним расстаться. И вместе быть не могу. Не хочу опять переживать эту боль, – отозвалась я. – Как бы я хотела быть такой же решительной, как ты. Поняла, что вам с Максом не по пути, и порвала с ним. Без лишних сожалений.

— Это не так. Если бы Макс держался за меня так, как за тебя Влад, я бы тоже не была такой, как ты говоришь, решительной, – негромко призналась Калинина. – Я просто вижу, что у вас с Ревковым все по-другому. Поэтому и не думаю, что вы расстанетесь.

— А ты веришь, что у него ничего не было с Подольской? – озвучила я вопрос, который по-прежнему мучил меня и который я уже задавала подруге однажды.

Какое-то время мы шли молча, а потом Ада сказала:

— Верю. Но не потому, что его оправдание кажется мне правдоподобным. А потому, что он на самом деле любит тебя. А когда человек по-настоящему влюблен, измена невозможна.

— Выходит, мой отец не любил маму? – невесело усмехнулась я.

— Да. Мне кажется, что на тот момент у твоих родителей любовь уже прошла, – подтвердила она. – Саш, я знаю, что тебе не отпускают мысли об отце. Мне правда жаль, что он изменил твоей матери, но это вовсе не значит, что Влад поступит так же.

— Он с каждым днем становится все популярнее. Ты бы видела, как девочки визжат, когда он выходит на сцену, – поморщилась я.

— Популярность с этим вообще никак не связана. Если человек хочет изменить, он изменит. И толпы поклонниц для этого совсем не нужны. А если человек верен своему выбору, то он будет честным до конца, будь он даже трижды популярен, – философски заметила Ада.

Я кивнула и теснее прижалась к ней. В последнее время Калинина выдавала удивительно мудрые мысли, с которыми нельзя было не согласиться.

Она проводила меня до подъезда и, обняв на прощанье, велела не грустить. Я была рада, что мы поговорили по душам, ведь мнение лучшей подруги, как ни крути, было для меня важным.

Оказавшись дома, я набрала Булаткина, который трижды звонил мне, пока я была на тренировке. Оказалось, что друг хотел обсудить сюрприз в честь дня рождения Ады. Через неделю подруге исполнялось восемнадцать лет.

Я думала, что мы с Антоном как обычно скинемся и подарим что-нибудь от нас двоих, но в этом году Булаткин предлагал разделиться.