Книга Проучить мажора, страница 33 – Татьяна Никандрова

— Я не буду этого делать! — хохлится девчонка, складывая руки на груди.

— Как это «не буду»? Мое желание не несет вреда твоим жизни и здоровью, а также не нарушает законы Российской Федерации, поэтому давай, вперед и с песней.

— Нет! — она усиленно мотает головой из стороны в сторону.

— Понятно все с тобой. На словах героиня, а на деле мимо проезжающих автомобилистов застеснялась, — подначиваю я. — Трусиха!

— Дело не в автомобилистах, а в тебе! — выпаливает она, алея как маков цвет.

— А вот это уже двойные стандарты! — выдаю со смехом. — Ты-то меня видела голым. Значит, и мне тебя можно. Все по справедливости, Маш.

— А, так ты из-за этого? — встрепенувшись, девчонка придает своему лицу ангельское выражение. — Ну, хочешь, я твои фотки удалю? Все до единой. Вот прям при тебе. Хочешь?

Перегнувшись через сиденье, она лезет в рюкзак за телефоном, но я тут же останавливаю ее жестом руки:

— Ты меня совсем за идиота держишь?

— В смысле? — смотрит на меня, а сама ресницами хлоп-хлоп. Типа дурочка с переулочка.

— Я прекрасно знаю, что эти фотки хранятся у тебя не только на телефоне. Наверняка, ты скопировала их на комп или на флешку. Так что можешь не трудиться над дешевым спектаклем — все равно не поверю.

Зайцева обмякает в сиденье и с безнадежным «ох-ох-ох» прячет лицо в ладонях.

— Да ладно, заяц, не дрейфь, — от всей души потешаюсь я. — Уверен, сиськи у тебя зачетные. Ведь не в размере же дело, правда?

Знаю-знаю, играю грязно. Но она вообще меня обокрала! Поэтому какую бы гадость я не сморозил, нам все равно не сравнять счет.

Маша поднимает на меня злой испепеляющий взгляд, и я невольно отшатываюсь назад, опасаясь, как бы он не набросилась на меня, подобно дикой кошке. Глаза мне, знаете ли, еще пригодятся.

— Ну, конечно, дело не в размере, — ядовито шипит эта гадюка. — Этой фразой ты себя обычно успокаиваешь, да, Стас?

— Не понял, что еще за намеки? — оскорбляюсь я.

— Все ты понял, — пренебрежительно бросает девчонка, а затем резко распахивает дверь машины.

Мне почудилась, или в конце она добавила «говнюк»? Буду думать, что почудилось.

Зайцева проходит несколько метров вдоль трассы и останавливается у дорожного знака с изображением оленя. Потом медленно разворачивается и возводит глаза к небу, в котором розовыми всполохами догорает вечерний закат.

Ее рот шевелится, явно исторгая наружу какие-то слова, поэтому со стороны может показаться, будто она молится. Но я все же думаю, что девчонка просто матерится, понося на чем свет стоит меня и свою затею сыграть в «правда или желание». Очевидно же, что это невинное, на первый взгляд, развлечение ей боком вышло.

Завершив свой монолог, Машка переводит на меня неприязненный взгляд, и я, осклабившись во все щеки, подмигиваю ей. Дескать, так держать, не робей. Состроив кислую гримасу, девчонка вытягивает руку вперед и гордо демонстрирует мне средний палец. Однако, как ни странно, этот вызывающий жест меня ничуть не задевает. Наоборот, забавляет еще больше, порождая внутри необъяснимое чувство мрачного упоения.

Отчего-то мне жутко нравится наблюдать, как Зайцева бесится. Как вспыхивают багровыми искрами негодования ее голубые глаза, как учащается дыхание и бурно вздымается грудная клетка. Как по-детски обиженно поджимаются пухлые губы и сдвигаются к переносице густые брови. Есть в этом зрелище нечто поистине завораживающее.