Книга Нелюбимая для чемпиона. Осколки чувств, страница 4 – Марика Крамор

Краем глаза наблюдаю за хоккеистом. Кажется, чиркнуть спичкой, и он взорвется. Сидит, откинув голову, нервно разглядывает потолок. Длинные пушистые ресницы отбрасывают тень на скулы. Как глупо, что это выводит меня из себя. Его присутствие здесь становится физически ощутимым. Мне хочется открыть окно. Проветрить…

Две недели провести в сторонке⁈ Из-за какого-то несчастного легкого растяжения⁉ Поэтому я и не пошел к нашим врачам!!! Уже знаю, что скажет мне тренер, чтоб их всех!!!

Чувствую себя полным идиотом, который сидит и слушается неопытную девчонку, пока его команда на льду.

И вот я… сижу. Жду чуда. А она возвращается к своим бумажкам. Я жутко злюсь. Хочется рвать и метать, но вместо этого я пытаюсь найти хоть что-то, что поможет сейчас отвлечься и не сорваться.

И мой взгляд нехотя падает… на нее.

Она недовольно хмурит брови, сосредоточенно заполняя журнал, а непослушная прядь волос снова и снова падает на ее лицо. В кабинете тихо, пахнет антисептиком и, кажется, ее духами — что-то легкое и цветочное. Я сразу и не заметил.

Стараюсь дышать ровно. Колено потихоньку напоминает о своем существовании, а я украдкой наблюдаю за девушкой. Она не в моем вкусе. Совсем. Худенькая, хрупкая. Слишком строгая, пуговицы халата застегнуты наглухо. Я всегда предпочитал других: ярких, горячих, ухоженных, с идеальным макияжем и уверенностью во взгляде. Как Вероника, например. С ней все просто и понятно. Все ожидаемо и под контролем.

А эта… Хрупкий лед. Волосы у нее темно-русые, блестящие, цвета спелой ржи. При искусственном освещении непокорные пряди отливают теплым золотом. Девчонка что-то пишет, и кончик ее языка на мгновение показывается между губ. Потом она задумывается, потирает мочку уха без серег, и этот жест такой… неосознанный. Когда она в очередной раз хмурится, тонкие брови сдвигаются над переносицей, а лоб снизу забавно бугрится. Это выглядит… мило.

Через две минуты она начинает коситься в мою сторону, затем решительно поднимается и предлагает мне лед. Я небрежно отмахиваюсь, но эта стажерка лихо хватает меня за ногу и торопливо прикладывает холод. Внутри что-то екает.

Поджимая губы, я давлю ее тяжелым взглядом, а не выходит. Девчонка не сдается.

Это капец как раздражает. Раздражает ее самоуверенность и наглость. А еще, что эти тонкие пальцы оказались такими… ласковыми.

Бред, но ее касания при осмотре оказались совсем не такими, как я ожидал. Не суетливыми или резкими, а уверенными и спокойными, даже заботливыми. Стажерка аккуратно прощупала связку, будто боялась причинить мне боль. Ни один спортивный врач так не делает. Они все грубые, как медведи. А она… Она дотрагивалась так, будто мое колено — это что-то хрупкое и важное.

Просто возмутительно, что когда она убрала руку, у меня чуть не вырвалось постыдное «Еще».

Тут дверь со скипом распахивается, и в кабинет входит запыхавшаяся Валентина Сергеевна.

Стажерка тут же швыряет мне в руки холодный пакет и отскакивает как от прокаженного. До меня только сейчас доходит, что глаза ее такие же голубые, как лед в зоне противника.

Я подвисаю, а потом выдыхаю с таким облегчением, будто только что отыграл третий период в меньшинстве.

— Назар? Что случилось? — торопливо стягивает с себя накидку Валентина Сергеевна.