Книга Нелюбимая для чемпиона. Осколки чувств, страница 14 – Марика Крамор

Он прикрепляет дурацкий гиф с медведем, который упрямо качает головой. Я фыркаю, зажав ладонью рот, чтобы не рассмеяться вслух.

Я: «Герой. А я вот на плечо с тендинитом любуюсь. Куда романтичнее».

Назар: «Ой, не говори. У нас как-то один похожей дрянью мучился. А вдруг ты и тут смогла бы помочь?»

И подмигивает смайлом.

Я: «Мои услуги только для особо упрямых пациентов с завышенной самооценкой. Таких по одному на поток».

Назар: «Прямо польщен! Значит, я эксклюзивный?:)»

Откладываю телефон, пытаясь сосредоточиться на следующем пациенте, но в голове навязчиво звучат слова Назара. «Эксклюзивный».

Я, честное слово, не нашлась с ответом и просто ждала, пока он сам еще что-то мне напишет. Или (о, боже!) еще хуже: позвонит!

Вот только объявился он на следующий день. Точнее вечер…

Назар: «Сижу на трибуне и болею за наших так, что колено само пульсирует в такт их конькам. Это нормально?»

Прикрепляет селфи. Он в обычном спортивном костюме и куртке, через шею Назар перекинул шарф с эмблемой клуба. На лице его застыла комично-скорбная гримаса, но в глазах полыхает знакомый озорной огонек. Он выглядит… отчаянно-забавным. И милым. И таким живым, будто сидит рядом со мной.

Я: «Пульсация — признак живого интереса к процессу. Главное — не сорваться в порыве эмоций. За поведением следи».

Назар: «Жестко. А я тебе новость хорошую хотел сообщить. Мы ведем! 3:2. Я там, конечно, мысленно каждую шайбу забивал. Моя моральная поддержка — 50 % успеха!»

Что-то теплое и гордое расправляет крылья у меня в груди.

Я: «Это почти победа! Ты молодец. Держишь общий дух, не отвлекаешься».

Назар: «Доктор, а вы не слишком суровы к героям лавки запасных? Может, рецептик ваш подкорректируем? Например, кружка горячего шока, когда вернусь?»

Я: «Это не входит в протокол лечения. Но… как исключение, можно рассмотреть. При условии полного соблюдения режима».

Назар: «Я весь внимание и послушание! Отчитываться буду по каждому чиху! До связи, док!»

И смайл: поднятые вверх два пальца. Смешной он.

Мне нужно сосредоточиться.

Нужно детально описать все снимки, но почему-то сейчас, когда пальцы выстукивают пояснения, в углу сознания тихо вибрирует обещание скорого разговора. И горячего шоколада. Как исключение.

Самолет наконец останавливается. Ремни безопасности с треском расстегиваются, и салон мгновенно наполняется победным гомоном. Мы дома. Выиграли. И я почти ликую.

Ребята уже на ногах: громко, с матерными вкраплениями, бесперебойно разбирают ключевые моменты. Я вливаюсь в эту бурю, поддаюсь общему настроению. Бросаю что-то Роману, хлопаю Славку по плечу, но… рот болит от натянутой неестественной улыбки. Я рад за них. Истерически, до хрипоты в горле рад. Но внутри бушует предательская едкая пустота. Я смотрел самый захватывающий матч в жизни с трибуны, а на льду кипела настоящая битва.

В зоне выдачи багажа Геннадий Викторович коротко сообщает: «Завтра с утра вас ждет разбор полетов. А пока все свободны». Ребята стайками расходятся к такси и машинам на парковке. Меня зовут с собой. Я отмахиваюсь, бросаю что-то невнятное про усталость, намеренно отстаю. Правда в том, что меня штормит от этой всеобщей оглушительной эйфории, к которой я причастен лишь на словах.

Стою один в подземном паркинге, прислонившись к холодному боку своего кабриолета, и медленно достаю телефон. Первое, что делаю, — открываю диалог с Аней. Перечитываю веселые фразы от нее, впитывая каждую букву. Пальцы сами тянутся что-то написать. Остроумное. Небрежное.