Книга Нелюбимая для чемпиона. Осколки чувств, страница 16 – Марика Крамор

— Вероник… — отстраняюсь я, ощущая, как мне поскорее хочется смыться отсюда. — Я домой поеду. Что-то выдохся я с этими перелетами, хоть высплюсь, а то с утра на ногах. Физиопроцедуры рано начинаются.

Она удивленно хлопает глазами. Потом прищуривается с подозрением:

— Да?

Голос ее режет разочарованием.

— Угу. На созвоне, лады?

— Конечно…

Я несусь на улицу и, вырвавшись на свободу, жадно глотаю прохладный воздух. Прыгаю в тачку и, выезжая со двора, снова пишу Ане, уже не беспокоясь, как моя назойливость выглядит со стороны.

Я: «Физио утром прошел. Твоего деспотичного надзора не хватило. Процедура прошла слишком гладко. И кстати, что там насчет нашего горячего шоколада?»

Отправляю, но мое признание не вызвало у нее никаких эмоций. Это — крик в пустоту. И пусть я не готов признаться даже самому себе, но я отчаянно жду, когда Аня выйдет из игнора, потому что… звонок от меня она тоже только что благополучно пропустила.

Я разве ее чем-то обидел?

Телефон в кармане халата вновь назойливо вибрирует. Я знаю, кто это, не глядя. Артем. Привычно игнорирую его возмущенный зов, будто мобильный, если я отвечу, обожжет пальцы.

Обворожительное упрямство Артема оказалось ширмой, а под ней — наглая самоуверенность не привыкшего проигрывать мальчишки. Да, в его глазах я тонула против воли, но сейчас все кончено и мне нужно отдышаться, иначе я рискую потерять единственное, что всегда меня спасало — контроль.

Я гашу экран, не отклоняя вызов, и возвращаюсь к работе. Когда он уже от меня отстанет…

К вечеру отделение выдыхается. Воздух пахнет разогретым парафином и антисептиками. Я протираю аппаратуру, обрабатываю инструменты.

В коридоре гулко щелкает дверь: санитарка вывозит тележку с простынями, старшая сестра переговаривается с кем-то в процедурной.

Выдыхаю. Спина ноет от усталости, волосы собраны кое-как, на рукавах халата остались следы раствора. Я снимаю перчатки, бросаю в контейнер, расстегиваю халат, медленно разминаю шею.

Смена закончена. Ура. Мне нужно умыться и переодеться, успеть на автобус. И, как назло, телефон в кармане вновь начинает вибрировать.

Это снова Артем, и я уныло отбиваю вызов. Вот приставучий…

Как только я отстраняюсь от работы, мысли вновь возвращаются к Назару. Не могу не думать о нем. Как выбросить из головы грусть в серых глазах и тихое признание: когда мамы не стало…

Назар написал, что приземлился, но мне, честное слово, некогда было даже строчку черкануть ему в ответ. Я отложила это на вечер. Тем более… Ну нет, глупо это, конечно. Я совсем с ума сошла, если мечтаю о том, что он мне позвонит. Просто поболтать… ни о чем.

Пусть я и беспросветная дурочка, но все-таки напишу ему что-нибудь, как выйду из больницы.

На улице прохладный воздух обдувает лицо, не принося желанной свежести. Ноги сами несут меня вперед, мысли путаются, возвращаясь к его улыбке и смеху. И правда, дурочка…

— Аня!

От неожиданности я сильнее сжимаю корпус телефона в руке.

Поднимаю голову и с трудом подавляю желание ускорить шаг: все ж замедляюсь. Вальяжно облокотившись о начищенный до блеска черный родительский джип, ожидает Артем.

Прекрасно. Явился же. Не запылился.

— Я уж начал думать, ты на ночном дежурстве останешься, — он отклеивается от корпуса машины и вальяжно шагает ко мне. — Надо поговорить, если что. Цивилизованно.