Книга Наследник чемпиона, страница 76 – Марика Крамор

Сегодня я даже не ложился — ночь была долгой, наполненной никчемными размышлениями. Тело привыкло к изматывающей усталости и сейчас бунтует против непривычного покоя. Каждая мышца ноет от бездействия, а колено горит обжигающим настырным огнем, напоминая о своем существовании при каждом сокращении мышц. Ощущение, будто у тебя отобрали нечто важное, а ты даже возразить не можешь.

Я сижу на трибуне, на самом верху, где обычно шумят отчаянные болельщики. Сейчас здесь пусто и холодно. Лед внизу как яркий, безжалостно чистый лист, еще не испещренный царапинами.

Пока точной информации нет, но я уверен, вместо меня вскоре приведут какого-нибудь пацана из молодежки. А пока… со своего места я замечаю все недочеты команды. Вижу, что пас нужно отдать не в борт, а в невидимую для других точку, куда через секунду выйдет Рома. Но пас отдают не туда, а Рома выходит на три секунды позже. Игра спотыкается.

Я сжимаю кулаки, и суставы похрустывают. Инстинкт кричит: встать и объяснить как надо. Но тело не слушается, оно приковано к пластиковому сиденью этой чертовой трибуны. Тренер останавливает игру и… поехали разбирать ошибки.

После тренировки я спускаюсь вниз. Не торопясь, придерживаясь за перила. Чувствую, как каждый шаг отзывается точечной болью. Рома замечает меня и останавливается рядом. На его лице расцветает неловкость, которую не спрятать.

— Дарова, — приветствует. — Ты чего тут? Сказали, ты пока не играешь.

— Пришел взглянуть, как вы тут чудите, — «веселюсь» я, стараясь, чтобы голос звучал легко. — И без меня деградируете.

Он пытается улыбнуться, но получается криво.

— Ну да. Без тебя как-то сразу тяжелее.

Неожиданное признание Ромы меня удивляет.

— Ты про срезку у своих ворот напомни, — предлагаю без пафоса. — И парни каждый раз как на параде выходят, все видно за километр.

Рома молча кивает. Что бы он ни сказал, прозвучит как насмешка. Мы стоим в нескольких шагах друг от друга, но между нами — целая пропасть. Вчера мы были связкой на льду, ловили мысли друг друга, сегодня я — калека на трибуне, а он — здоровый игрок, который должен идти дальше и не подвести свою команду. Мужская неловкость тяжелее любого сочувствия.

— Ладно, — выдыхаю я, ломая взаимное молчание. — Прорвемся. Все нормально будет.

— Мы тебя ждем, возвращайся.

Он уходит, и я решаю тоже на задерживаться.

Неожиданно передо мной вырастает тренер, его взгляд становится оценивающим и сочувствующим. Только я не знаю, кому он больше сочувствует — мне или себе.

— Назар. Что в клинике сказали?

— Да все хорошо, Андрей Сергеевич, — пожимаю я плечами. — Могло быть и хуже.

Он долго смотрит на меня, его лицо — карта усталости и принятых непростых решений.

— Ты нужен команде, — заявляет он наконец, и в его голосе нет фальши. — Сильный, опытный, с холодной головой. Возвращайся быстрее.

Пауза тянется бесконечно.

— Посмотрим, как получится, — звучит мой ответ, но вместо него даже я сам слышу другое — мое время… вышло.

Неделя, месяц, два, но оно вышло. А в спорте, особенно в нашем, пауза — это всегда шаг назад. И нет гарантии, что шаг вперед еще будет возможен. Осознавать это сродни агонии, но… когда-нибудь меня бы это все равно коснулось. Почему не сейчас? В собственных приоритетах я ошибся уже давно.

Тренер кладет тяжелую руку мне на плечо, сжимает крепко.