Книга Измена. Неправильная сказка, страница 85 – Любовь Попова, Елена Гром

Гудок, еще гудок.

— Да, Кость?

Такое тихое, без истерик, без требований. Почти родное, из того времени, когда она была целиком моей. Без остатка.

— Кость? Это ты?

— Я, Ань. Можно войти?

— У Димы был?

— Был.

— Ну поднимайся.

Я доезжаю на лифте и вижу, что дверь ее квартиры уже открыта. Она стоит в простом домашнем платье, которое еще явнее выделяет ее живот. Охренеть. И грудь. Она выросла сразу или постепенно?

— Мое лицо выше, Громов.

— Да, да, — какого хрена я чувствую себя мальчишкой рядом с ней. Неуверенным, не знающим что сказать. Поднимаю наконец глаза и вижу ухмылку. — Ты шикарно выглядишь.

Она впускает меня, говоря в спину.

— Этому учат на каких — то тайных курсах журналистики? Одним словам сражать на повал?

— Конечно. Я за эти курсы очень дорогу цену заплатил.

— Понятно, — закрывает двери, кивает на вешалку, куда бросаю куртку. Иду за ней, на маленькую кухню. Сразу хочу напомнить, что моя квартира раза в три больше и там ей будет удобнее. Но слова глотаю. — Голодный?

Я не ел с самого утра. В магазине свою корзину так и бросил. Да, так что я голоден как волк. По еде. По ней. По запаху, что кажется только стал ярче.

— Да.

Она кивает на стол. Ставит тарелки с дымящимся супом. Сколько я катался по городу. Подраться успел. А она суп готовила.

Мы молча едим, я только иногда поглядываю на ее лицо, на вырез охуительной груди. В голове сразу взрыв разных порно картинок, но кажется суп все их затмевает.

— Это очень вкусно, Ань. Можно еще?

— Можно, — смеется она, наливая мне новую порцию. Желудок приятно урчит, мозг начинает генерировать мысли.

— Ты вообще планировала мне сказать?

— После родов хотела взять твой паспорт, чтобы записать тебя в свидетельство о рождении. Ну, если бы ты конечно согласился.

— Я бы согласился. Даже если бы ребенок был от Димы, я бы согласился.

— И поэтому поехал морду ему бить, а не себе.

— Ань.

— Да ладно, я все понимаю. Сама тебя накрутила.

— Прости, что ударил. Думал сдохну там…

— Я уже забыла, — прячет взгляд, за очередной ложкой борща.

— Почему ты уехала из Москвы? Тебя кто — то обидел? Ты только скажи...

— Ну, если тебе очень хочется подраться, — смеется глазами Аня, делая меня почти счастливым.

— Ну?

— Любовник моей приятельницы почему — то решил, что я очередное приложение к его гарему. Я решила, что единственный, кому я готова отсасывать за карьеру, это ты и уехала из Москвы сюда.

В груди рождается смех. Я просто хохочу и вижу, что и Аня улыбается.

— Можем начать прямо сейчас. Какую ты хочешь карьеру, Ань.

— Тут то и загвоздка, я уже устроилась в местный журнал, делаю статьи о мероприятиях города. Даже твой член не пригодился.

Я хочу накрыть ее руку, но она убирает ее под стол. Продолжает улыбаться.

— Мой член всегда в твоем распоряжении.

— Я не хочу делить его с другими. Даже мысленно. Так что твой член теперь свободен.

— И что это значит?

— Это значит, Кость, что ты можешь быть отцом моего ребенка, но мы должны остаться друзьями. Я больше не люблю тебя.

Аня

Голос почти не дрожит. Слезы не текут. А в глазах та самая «моя правда», которую я тренировала перед зеркалом много раз. И он верит, я вижу, как в его глазах мелькает боль, которая на удивление не приносит мне удовлетворения. Наоборот, несмотря на все, что было в прошлом, мне даже его жалко. Наверное, он был уверен, что я всегда буду его любить. Буду конечно, но только больше не хочу тратить на это ни капли энергии. Теперь мне есть, куда ее вкладывать.