Книга Измена. Неправильная сказка, страница 66 – Любовь Попова, Елена Гром

— Зачем тогда в горячие точки ездил? Раз она помогла на вершину забраться? — делаю новый глоток. И откуда во мне столько смелости, откуда столько злости. Вот зачем он пришел, еще и вина принес. Зачем вообще на меня так смотрит?!

— Не знаю. Мне по сути предложили отличное место, а я вместо этого пошел в военные журналисты. Меня часто спрашивают, зачем. Ты тогда в клинику легла, видеть меня не хотела.

— А ты пытался? Хоть раз пытался меня увидеть?

— Почти месяц, каждый день ходил, но меня тупо не пускали. Ни врачи, ни Катя твоя. Потом врач сказал, что у тебя были попытки суицида и лучше мне оставить тебя в покое.

— Зачем ты мне сейчас это говоришь? Почему не вчера?

— Наверное потому что сейчас ты слушаешь?

— И что? Эти горячие точки— попытка самоубийства? — доходит до меня.

— Я никогда не думал об этом так. Я не винил себя, что спал с Ингой. Ань, я винил себя в том, что ты все узнала. Что я не был достаточно внимателен, что ты усомнилась.

Я почти бьюсь о стекло балконной двери, но Костя успевает приложить руку. Не дает мне испытать боль.

— Я не усомнилась. Ты был достаточно внимателен. Просто ты не брал трубку и я пошла встречать тебя.

— Я понял. Я уже хотел с ней рвать, она мне больше не нужна была. Мы бы переехали в Москву, и ты бы ни о чем не узнала.

— Так делается в вашем мире, да? Просто стирай вовремя переписку, просто ответь на звонок и солги так, чтобы тебе поверили. А почему просто нельзя не изменять? Неужели это так сложно?!

— У меня нет ответа на этот вопрос.

— Скотина! — пихаю ему бутылку, которая тут же падает на пол. Слезаю, начинаю бить, куда придется. — Ты никогда не можешь ответить на вопрос. Ты даже извиниться не можешь! Сказать, чертово прости!

— ПРОСТИ! — встряхивает он меня, часто дышит и повторяет снова и снова. — Прости, прости, прости!

— Ты извиняешься, потому что я узнала, а не потому, что ты изменил, — хочу вырваться, но он держит слишком крепко, к себе тянет, пьяным дыханием обжигает, заполняет тело отравляющим возбуждением. Сволочь, ненавижу его.

— Я не планировал тебя. Не планировал быть примерным мужем, Аня.

— Тогда почему женился. Я не вынуждала тебя.

— Не вынуждала, но я не мог позволить тебе достаться кому — то другому, Аня. Я хотел тебя только для себя.

— Раньше, — дергаюсь, вырваться хочу. Или делаю вид, что хочу. Костя лишь скатывается с копчика на спину, укладывая меня полностью на себя, приближая лицо, что и без того в миллиметре.

— Всегда.

— Ты прекрасно обходился без меня эти шесть лет.

— А я и не отрицаю, что могу без тебя жить, но я не хочу жить без тебя.

— Ты подписал документы. Ты сказал, что все кончено, — ой дурак, я ведь почти реву. Вернее уже реву, а он слезы с губ своих слизывает. На меня во все глаза смотрит, колени разводит и меня в плен берет. Не вырваться.

— Я бы никогда от тебя не отказался, Аня. Смирись и поцелуй меня уже. Сама. Или ты не хочешь? — поднимает он бровь, а я его кусаю. Сильно. Тут же чувствуя металлический привкус. Костя наконец отпускает онемевшие плечи, ведет ладонями по талии, сжимая ягодицы. Переворачивает меня на спину, нависая сверху, тут же превращая горький укус в самый сладкий поцелуй.