Книга Измена. Неправильная сказка, страница 65 – Любовь Попова, Елена Гром

— Спасибо, Кость, — уплетает роллы Катя чуть позже. Сын уже уложен, а она как мне кажется, сидит слишком близко к Косте. А он, скотина такая, даже не отодвигается, принимая благодарности.

— Хватит уже, Кать. Это сделал бы любой нормальный мужик.

— Вот не скажи! Не любой! Правда ведь, Ань? Классный у тебя бывший муж?

Мне хочется по-привычному напомнить, что не бывший, но она права. Я просто киваю.

— Ты же подписала бумаги?

— Конечно, — стреляю взглядом в Костю. Он хмыкает и доедает свою порцию. Катя тут же вскакивает и начинает за ним ухаживать. Ей только передника не хватает и мини-юбки. Смотреть на это противно. Так что я просто поднимаюсь, выкидываю остатки в мусор и объявляю.

— Я займу комнату, которая с балконом, если ты не против.

— Нет конечно. Спокойной ночи, — кивает он, продолжая слушать Катю, которая уже обещает сама наделать роллов и завтра же убраться в доме. Господи, было бы что убирать.

Я ретируюсь, поскорее. Не хочу видеть, как моя подруга методично доказывает Косте, что могла бы быть идеальной женой. Да, пожалуй так. Она бы вряд ли ревновала его к работе, к любовницам, она бы не преследовала его, не звонила с требованием сказать, где он. Да, именной такой женой я бы стала, вернись к нему. Не потому что играла бы роль, а потому что каждую секунду бы думала, с кем он сейчас, в кого сует свой кобелиный отросток.

Я развернула новое белье, просто постелила себе простынь и наконец улеглась, даже не раздеваясь. Идти в ванную тоже не решилась. Снова нарываться на воркующую парочку…

Хватаю подушку, бью ее несколько раз, обнимая руками. Ненавижу. Ее. Его. Себя, что вообще о них думаю. Мы развелись, мне должно быть плевать.

Когда де мне будет не плевать? Когда сердце рядом с ним не будет биться так сильно, когда я не буду задавать себе вопросов, а что было бы….

Пыхчу в подушку, бью ее руками и вдруг за спиной раздается смешок.

— Не перестарайся, свою я тебе не отдам подушку.

Оборачиваюсь резко, а Костя уже входит в комнату и закрывает дверь.

— Что ты тут желаешь?! — только вспоминаю, что в одном белье. Но прикрыться не успеваю, он просто идет на балкон. Чертов гад. — Костя! Громов!

— Ты кстати, почему мою фамилию нигде не светила? — спрашивает он, уже усевшись на балконе и и делая глоток из горла.

Радует, что на лице тепло и я могу просто выйти. Чтобы что?

— А где бокалы.

— Отметить наш развод? — поднимает он глаза, снова делая глоток. Осматривает меня в одном белье, потом протягивает бутылку. — Давай так. Если конечно не брезгуешь.

— Нет, — забираю бутылку, плюхаюсь рядом с ним и делаю глоток. Сладко-горьковатая жидкость скользит по горлу, греет в груди, распространяя желанное тепло. Черт, это то, что мне было нужно. Костя снимает пиджак, складывает его и вдруг шлепает меня по заднице.

— Эй!

— Приподними зад, холодно так сидеть, а тебе еще детей рожать.

— Кому — нибудь другому, — огрызаюсь я, но все равно пиджак подкладываю. Теперь совсем хорошо. Еще бы кому — то голову на плечо положить.

— Конечно, мы же развелись. Теперь твоя детородная система не моя проблема.

— Можно подумать она когда — то была твоей проблемой.

— Вранье. Я хотел от тебя детей. От тебя. Просто в тот момент были другие приоритеты.

— Инга.

— Карьера. Инга была лишь довольно быстрым лифтом на вершину.