Книга Попробуй сбежать, страница 60 – Виктория Рогозина

— Спи, — тихо сказал он в пустоту. — Дальше — моя работа.

Ванесса проснулась рано, еще до будильника, от непривычной тишины. Не было ни гудения общаги за стеной, ни шагов в коридоре, ни чужих голосов. Она лежала несколько секунд, глядя в темный потолок, а потом медленно села и сразу заметила аккуратно сложенные на кресле свои вещи. Джинсы, худи, кроссовки. Чужая комната. Чужой воздух. И воспоминание накрыло мягко, но безжалостно — Давид, ночь, особняк.

Она встала и огляделась. Спальня была просторной, выдержанной в темных, холодных оттенках: глубокий графит, антрацит, мягкий свет приглушенных точечных ламп под потолком. Широкая кровать с идеально заправленным постельным бельем, плотные шторы от пола до потолка, за которыми угадывался город, еще не проснувшийся. Низкий столик, диван с округлыми формами, стеклянные поверхности, отражающие свет, словно вода. Все выглядело дорого, продуманно и… немного отстраненно, будто здесь не жили, а останавливались между делами.

Ванесса выдохнула, быстро перебрала свои вещи, взяла чистые и почти бегом скрылась в ванной. Отдельной. Просторной. С холодным камнем, стеклом и зеркалами. Она поймала себя на том, что с облегчением улыбается — никто не войдет, не постучит. Тем не менее щелчок замка прозвучал слишком громко. Под горячей водой напряжение немного отпустило, и, переодевшись в джинсы и худи, старательно скрывая синяки и царапины, она вышла в коридор.

Дом был тихим, словно затаившим дыхание. Ванесса спустилась вниз, ориентируясь на запах кофе, и оказалась на кухне. Давид сидел за барной стойкой, с чашкой в руке, уставившись в смартфон. Брови его время от времени хмурились, взгляд был сосредоточенным, жестким — таким, каким она его уже видела.

Он поднял глаза, заметил ее и кивнул, будто ожидал именно этого момента.

— Поздравляю с первым рабочим днем, — сказал он спокойно. — Завтракай и поехали в универ.

Она проследила за его жестом: рядом стояла вторая чашка кофе и тарелка с бутербродами. Ванесса забралась на высокий стул, чувствуя, как щеки предательски теплеют — слишком уж свежими были воспоминания о вчерашнем вечере именно здесь. Она резко тряхнула головой, отгоняя мысли, и сказала, стараясь звучать собранно:

— Мы вроде не обсудили условия работы.

Давид отложил смартфон, посмотрел на нее поверх чашки и едва заметно усмехнулся.

— Ты согласилась, — ответил он. — А я уже выполняю свою часть договора.

Он сказал это так, будто речь шла о чем-то давно решенном. Ванесса нахмурилась сильнее, сжав пальцы на краю стола. В голове гудело — не от алкоголя, а от тревоги.

— Подожди, — медленно сказала она. — Я… я не помню, чтобы мы что-то подписывали. Мы вообще это обсуждали?

Давид не повысил голоса и не усмехнулся — это насторожило куда сильнее. Он спокойно допил кофе, поставил чашку в сторону и только потом поднял на неё взгляд.

— Обсуждали, — ровно ответил он. — Вечером. До того, как приехали сюда. В кабинете, при свидетеле. Ты была в порядке.

Он потянулся к папке на столе и без демонстративности, почти буднично выложил перед ней договор. Бумаги легли ровно, аккуратно. Ванесса машинально придвинула их к себе. Подпись внизу была её — узнаваемый наклон, привычный росчерк. Сердце неприятно ёкнуло.

Она закрыла глаза на секунду, прокручивая вечер заново: кабинет, медик, разговор, договор… В памяти это было — обрывками, без эмоций, как кадры без звука. Значит, не провал. Просто шок, усталость, перегрузка.