Книга Попробуй сбежать, страница 62 – Виктория Рогозина

Кто-то бросал на Ванессу оценивающие взгляды, кто-то — откровенно злые. Девушки переглядывались, кто с восхищением, кто с плохо скрытым раздражением: мол, вот так всегда, тихая, незаметная — и вдруг рядом с таким мужчиной. Парни обсуждали вполголоса, кто-то шутил, кто-то делал вид, что ему все равно, но внимание к ней ощущалось физически, почти давило.

В аудитории Ванесса прошла к последней парте, привычно выбрав место у стены. Она чувствовала себя странно отстраненной — будто смотрела на происходящее через стекло. Синяки под одеждой тянулись тупой болью, но куда сильнее ныло внутри.

Ян подсел к ней почти сразу. Осторожно, как всегда, будто боялся спугнуть.

— Я… вчера заходил к тебе, — тихо сказал он, наклоняясь ближе, чтобы их не слышали. — Хотел взять конспект.

Ванесса медленно выдохнула, откинулась на спинку стула, глядя в потолок.

— Представляю, что ты там увидел, — сказала она без иронии, почти устало.

Ян кивнул. Несколько секунд он молчал, сжимая пальцами ремешок рюкзака, потом все же решился:

— Это правда?.. — он запнулся, будто имя обжигало язык. — Ты правда встречаешься с… Дзержинским?

Ванесса дернула уголком губ, закатила глаза.

— Я на него работаю, — негромко ответила она. — Не больше.

Ян снова кивнул. На этот раз — медленно. Вопросов больше не последовало. Он будто понял, что сейчас любые слова будут лишними.

Прозвенел звонок, резкий и властный. Студенты зашевелились, заняли свои места. В аудиторию почти бегом влетела Аманда, с легким опозданием, растрепанная, но сияющая. Она быстро скользнула взглядом по рядам, нашла Ванессу и коротко улыбнулась — тепло, поддерживающе, с немым обещанием: «Поговорим на перемене».

Через мгновение вошел преподаватель, захлопнул дверь и, не тратя времени, начал объявлять тему лекции. Шум стих.

Ванесса открыла тетрадь, взяла ручку. Снаружи все продолжало бурлить, шептаться, строить догадки. А здесь, за последней партой, она впервые за утро почувствовала странное, хрупкое равновесие — как перед глубоким вдохом.

Ванесса упрямо уставилась в конспект, но строки расплывались, превращаясь в бессмысленный узор. Голос преподавателя то приближался, то уходил куда-то на задний план, словно его приглушали толстые стены. Она ловила себя на том, что вместо формул и определений снова и снова возвращается к одному и тому же — к вчерашнему вечеру, к обрывкам ощущений, к тем моментам, где память вела себя предательски избирательно.

Она пыталась восстановить цепочку событий: вот Давид напротив, вот договор, вот его голос — ровный, уверенный. Где именно она взяла ручку? В какой момент наклонилась над бумагами? Почему в голове — пустота? Но чем сильнее она давила на себя, тем отчетливее всплывало совсем другое: тепло его ладоней, уверенные прикосновения, то, как тело отзывалось вопреки усталости, боли и страху. Эта память была не логичной, а телесной, вязкой, упрямой. От нее не отмахнешься.

Ванесса резко выдохнула, сжала пальцы, заставляя себя вернуться в реальность, и подняла взгляд. По аудитории прокатывался негромкий шепот — студенты переглядывались, кто-то украдкой косился в ее сторону, кто-то делал вид, что увлеченно пишет. Она почти физически чувствовала, как слухи живут своей жизнью, обрастая деталями без ее участия.