Книга Попробуй сбежать, страница 138 – Виктория Рогозина

Он гладил её по волосам — медленно, снова и снова, проводя ладонью от макушки к затылку. Иногда наклонялся и целовал её в волосы, в тёплую, солёную от слёз кожу. Не торопил. Не останавливал. Только держал. И чувствовал, как внутри него всё стягивается в тугой, болезненный узел — злость, вина, ярость, желание крушить и защищать одновременно.

«Больше никогда», — чётко, холодно, без пафоса сказал он себе.

Больше никто.

Никогда.

Не должен причинить ей боль.

Ванесса скучающим, чуть расфокусированным взглядом следила за преподавателем. Тот ходил вдоль кафедры, размахивал руками, выводил на доске формулы и термины, которые звучали так, будто были придуманы специально, чтобы усыплять. Лекция тянулась вязко, монотонно, и всё же она заставляла себя слушать — цеплялась за отдельные фразы, делала пометки, пусть и машинально.

Учёба была якорем. Единственным по-настоящему надёжным. Если она хочет другой жизни — нормальной, своей, — ей нужно закончить университет. Никаких «потом», никаких «как-нибудь». Только так.

Она перевела взгляд в окно, где серое небо висело низко и неподвижно, и мысли, против воли, снова свернули туда, куда она запрещала им идти. Давид. Отношения с ним казались сказкой. Красивой, тёплой, слишком нереальной. Такой, которая обычно заканчивается внезапно — хлопком двери, тишиной в мессенджере, пустотой под рёбрами. Ванесса честно сказала себе: не привязываться. Не верить. Не строить иллюзий. И всё равно привязывалась. Ей нравилось, как он целовал — спокойно, уверенно, будто мир за спиной можно было выключить. Как обнимал — так, что становилось легче дышать. Она ловила себя на том, что ждёт его прикосновений, что ей важно его присутствие рядом, его голос, даже его молчание. Он заботился о ней — не громко, не показушно, а по-настоящему. И это пугало сильнее всего.

Потому что за заботой всегда приходит боль. Так было раньше. Значит, может быть и снова. «Не верь», — напомнила она себе и вернула взгляд к доске, делая вид, что записывает.

Звонок прозвучал резко, почти спасительно. Аудитория тут же ожила: стулья заскрипели, студенты повскакивали с мест, кто-то засмеялся, кто-то уже обсуждал планы на перемену. Поток людей хлынул в коридор. Ванесса не торопилась. Она посмотрела на часы. Каин должен ждать её в аудитории этажом ниже.

Коридоры были полны людей, шумные, светлые, безопасные. Она не боялась — ни сейчас, ни вообще. После всего, что вскрылось о её семье, после всех странных, болезненных деталей, этот разговор казался неизбежным. Даже необходимым.

Она знала, о чём Каин хотел поговорить. И, возможно, именно этот разговор поможет наконец поставить точку — окончательную, жирную, без возвратов — в их странных, перекрученных взаимоотношениях. Ванесса глубоко вдохнула, поправила ремешок сумки и вышла в коридор вместе со всеми.

Она пересекла коридор быстрым, собранным шагом, лавируя между студентами, спускающимися и поднимающимися по лестнице. Металлические перила были холодными под ладонью. Один этаж вниз — всего ничего. Ванесса шла и мысленно цеплялась за простую, почти детскую мысль: охрана рядом, Давид бы не допустил, чтобы с ней что-то случилось. Здесь людно. Здесь безопасно.

Она уже знала, что спросит у Каина. Про Рината. Про мать. Про то, что он знал и скрывал. Внутри была злость — чистая, ровная, без истерики. Та самая решимость, которая появляется, когда слишком долго молчали.