Книга Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол, страница 71 – Диана Фурсова

Слова прозвучали страшно.

В комнате одна из старых кукол подняла голову. Её лицо было почти без черт, только глаза из тёмного дерева и вышитый на груди знак пламени.

— Род теряет нить, — сказала она.

Голос был сухим, как старая ткань, но в нём не было слабости.

Рейнар резко повернулся.

— Вы говорите?

— Когда есть кому слушать, — ответила кукла.

Ним склонилась перед ней почти почтительно.

— Первая Пламенница.

Элина смотрела на старую куклу с осторожным благоговением.

— Что значит “род теряет нить”?

Пламенница медленно подняла деревянную руку. На стене за ней проявился узор: драконья чешуя, когда-то тёмная и сильная, теперь покрытая трещинами, а вокруг — оборванные нити.

— Чешуя без нити грубеет. Сила без памяти ест саму себя. Мужчины рода становятся холоднее. Двери — тяжелее. Дети — тише. Женщины — удобнее. Слуги — незаметнее. Дом стоит, но перестаёт быть домом.

Элина вспомнила зал, где никто не сочувствовал. Коридоры, глушившие шаги. Прежнюю Элину, которая молчала, пока почти не исчезла. Рейнара, который говорил страшные вещи ровно, будто давно отучился чувствовать вслух. Детское крыло, закрытое на девять лет. Мастерскую, замурованную печатями.

— Кто-то хотел, чтобы так и было, — сказала она.

Пламенница повернула голову к Рейнару.

— Так легче управлять крепостью.

Рейнар побледнел.

Элина поняла, что он тоже услышал: Ливер управлял хозяйством, совет — решениями, Авелия — масками, Ардель — доступом к прошлому. Дом без живой хозяйской нити становился удобным. Послушным. Холодным. Сильным снаружи и пустым внутри.

— Почему они боятся меня? — спросила Элина.

— Потому что Вы чините, — ответила Пламенница. — Чинить опаснее, чем ломать. Ломать можно тайно. Чинить приходится так, что все видят шов.

Книга на столе сама перелистнулась.

На новой странице была запись, почти стёртая, но строки восстанавливались одна за другой, пока Элина читала:

“Новый договор требует трёх подтверждений:

первый заказ — принят и исполнен;

первая правда — произнесена при свидетелях;

первая утрата — возвращена в мастерскую.”

— Первый заказ — Чашка, — сказала Элина.

— Первая правда — бал, — добавила Ним. — Авелия и нижний архив.

Рейнар посмотрел на платок в руках Элины.

— Первая утрата — Оконница?

— Её нужно вернуть, — сказала Пламенница. — Без глаза окна флигель не увидит, откуда придёт следующий удар.

Элина почувствовала, как всё складывается в новый узор. Не весь, но первые линии уже видны. Они не могут просто закрыть мастерскую стражниками. Не могут просто обвинить Авелию. Не могут просто арестовать Ливера или спросить Арделя на совете. Нужно вернуть Оконницу, иначе флигель останется слепым в тех проходах, которыми пользуется враг.

— Где её искать? — спросила Элина.

Пламенница повернула руку к стене.

На камне проступила карта. Не замка целиком, а старых ходов: восточный флигель, садовая стена, зимняя галерея, нижний архив, служебные переходы, старая дорога за плющом. Одна тонкая линия уходила от лаза за садовой стеной к маленькому строению за пределами замка.

— Что это? — спросила Элина.

Рейнар подошёл ближе.

— Старый дом смотрителя дороги. Его давно не используют.

— Очень любят в этом доме давно не использовать важные места, — заметила Ним.

На карте возле домика вспыхнула метка окна.