Книга Руководство по спасению: сама придумай, страница 31 – Anastasia Richter

— Почему было не подойти к нам сразу? Устроили игру на моих нервах.

— Веди к себе, не будем устраивать представление на потеху любопытствующих.

Обернувшись, действительно заметила нескольких ребят в начале коридора, которые усиленно делали вид, что им вот ни капли не любопытно, и они тут по особому делу уши греют.

Молча направилась в каюту, даже не подумав передать змейку папаше, хотя она и не делала попыток вырываться из моих жадных рук. Топала и попутно размышляла, что разговорить в каюте как-то не комильфо, вроде это моя личная территория, а мужик всё же совсем посторонний, виденный мною впервые. Но вроде как до этого меня такое не смущало, почему же сейчас эта мысль мелькнула? Непонятно. Да и он явно на «ты» ко мне, хотя у них тут вроде так не положенно. Короче, ничего не-по-ня-тно. Пока пыталась размышлять, не заметила даже, как добралась до пункта назначения.

Оказавшись внутри, автоматически доплелась до кровати, рухнув на неё вместе с чешуйчатой ношей, Мришель за доли секунды умостился рядом. Понаблюдав эту картину с порога, наг вальяжно занял сутул и, кинув на меня несколько непонятных взглядов, ляпнул:

— Пересядь, пожалуйста, на соседний стул, на кровати ты у меня не те ассоциации вызываешь.

Чегооо? Нет, ну это уже наглость нереальная, зато сразу стало понятно, от кого моя змейка унаследовала эту прекрасную черту характера. Сядь туда, сядь сюда, ассоциации не те у него. Пока внутренне возмущалась до меня дошёл подтекст. Мгновенна залилась краской. Куда тебе краснеть, Милка? Тебе про секс напрямую говорили — и пофиг было, а тут лёгкий намёк и зарделась маковым цветом, соберись бегом. Ненавижу свой рыжий окрас в такие моменты, если довести — краснею быстро и качественно.

Сгрузила Илессу на кровать и агрессивно умостилась на стуле, хорошо, что их тут два. Сижу. Недовольная, всё ещё красная, глаза искры метают, а змею хоть бы хны. Смотрит на меня и лыбится довольно.

— Росс Хельман, отец Илессы. — вот уж неожиданность, это понятно было ещё с Лескиного вопля.

— Миронова Милания, миями вашей дочери.

— Мама! Ты мама! — раздался гневный вопль юного змейства, которое довольно раскинулось на кровати.

На этих словах наг впился в меня взглядом и было чёткое ощущение, будто он меня этими глазищами препарирует. Так, меня либо сейчас добьют, либо ещё чего похуже.

— И как? Ты согласилась стать ей матерью? — спокойный голос никак не вязался с увеличением количества чешуек на скулах. Они уже опустились до подбородка и начали подниматься ко лбу.

— Ммм, не то, чтоб меня спрашивали. Меня и миями нарекли, собственно, весьма неожиданно.

— Как можно стать миями неожиданно? — ой-ой, он практически рычит.

— Эм, молча?

Уважаемый, ну как я тебе отвечу на такие вопросы, если сама ответов не ведаю? Миями и миями, я особо не трепыхалась по этому поводу. Назвали — и плыву себе по течению. С довеском. Двойным.

— Когда она начала называть тебя мамой?

— Да я как-то и не заметила особо. В начале миями звала, затем, наверное, стала оговариваться, но я внимания не то чтоб сильно обращала.

Меня наградили таким жалостливым взглядом, что мне стало откровенно не по себе. Чуечка начала шептать, что добром это не кончится, и сейчас меня обрадуют какой-то фигнёй. На всякий случай скрестила пальцы аж на двух руках и, зажмурившись, загадала желание у вселенной, чтобы ничего нового не вылезло.