Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5, страница 72 – Сергей Изуграфов

Несколько толстых пачек с книгами, перевязанные крест-накрест толстой бечевой, составленные для удобства друг на дружку и распространявшие по комнате стойкий запах типографской краски, заполнили углы: за ними должен был вскоре зайти книгопродавец, тот самый, что вот уже вторую неделю кормил хозяина кабинета обещаниями, будто нарочно присылая пустые отписки в том роде, что «…спешу к вам, дражайший Николай Петрович, быть немедля, в тот же миг, как только хлопоты каждодневные мои позволят мне нанести вам визит…»

— Бестия! — сквозь зубы негромко произнес старичок, приоткрывая глаза, бывшие некогда голубыми, но выцветшие со временем до почти полной прозрачности. — И ведь надобно признать, что деньги мне сейчас ох как нужны! Все знает, бестия, нарочно не едет: надеется, что стану податливее. В самый последний момент приедет, под вечер, бутылочку «Шато д'Икем»^[31] привезет — угощать! Искуситель! Змей! Все штучки эти мне известны! — сердясь, покачал он головой, видимо, и в самом деле питая слабость к знаменитому бордосскому сотерну. — Думает, взял за горло старого бедного лексикографа, тут он за рюмочкой нектара и размякнет? В полцены отдаст? Ну, это мы еще поглядим! — глаза его грозно сверкнули, он даже притопнул маленькой ножкой, обутой в кожаный ботинок. — Плохо ты, мон шер, знаешь русского офицера, его императорской гвардии Литовского полка майора Макарова! И в вакхическом состоянии^[32] нас не сбить! Чай, не первый раз с вашим братом, книгопродавцем, имею дело!..

Взгляд его скользнул по книжным полкам, на которых гордо стояли его печатные творения, открыто обращенные переплетами к любому, кто захочет прочесть их названия: «Полный русско-французский словарь», «Полный французско-русский словарь», «Полный немецко-русский словарь», «Латинские, итальянские и английские пословицы и поговорки».

Старик деловито приосанился и поправил на груди большой орден, специально надетый по случаю, чтобы произвести на гостя впечатление.

— Да-с! Милостивый государь, вот они, просвещенные плоды вдохновения и сизифовой работы, — погрозил он кому-то пальцем в пространстве, видимо, тому самому бестии-книгопродавцу, змею-искусителю, и продолжил с напором, словно заранее репетируя речь. — Недаром министр просвещения граф Дмитрий Андреевич^[33] лично — шутка ли! — ходатайствовал перед самим государем императором о выделении средств на печать моих словарей! Мне, первому в России отечественному лексикографу! Четыре тысячи рублей! Как не гордиться? Оправдал высочайшее доверие своим многолетним трудом без сна и отдыха. И был награжден за то по высочайшему указу орденом святого Станислава второй степени! Да-с! Так что ни гривенника не скину-с, ни полушки!..

Он снова замолчал, уйдя в свои мысли. Правая рука продолжала выдавать беззвучные трели.

Много лет упорнейшего труда потратил он на составление словарей, работая по десять-двенадцать часов в день, просыпаясь в шесть часов утра и отходя ко сну далеко заполночь, часто просто падая в кровать без сил. Впрочем, именно так он относился к любой задаче, которую ставил перед собой с самой ранней юности, отдавая все свои силы и талант без остатка. И надо заметить, что главной страстью его в те далекие времена была вовсе не лексикография. Как читатель уже догадался, это была музыка. И не просто музыка — а гитара!