Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5, страница 75 – Сергей Изуграфов

Мерц же в свою очередь был крайне скромен и сдержан в оценках своего таланта, даже когда восхищенный Макаров с восторгом отозвался о его работах, особенно о фантазиях и вариациях на темы опер Беллини, Россини и Мейербера.

— Увы, мой друг, — с грустной улыбкой ответил Мерц. — Так уж ли в самом деле велики мои таланты? Если судить по тому, какие лишения мне приходится терпеть… Быть лучшим гитарным композитором и исполнителем в Вене сегодня — это вовсе не значит быть обеспеченным человеком, не говоря уже о богатстве. Былой интерес к гитаре в Вене давно угас, а людей, способных сыграть мои произведения, можно перечесть в Европе по пальцам. Поэтому я не публикую мои работы, — в этом нет смысла. Вернее, издатели не берут их, опасаясь прогореть. Всякий раз, когда я приношу им свою новую пьесу, они твердят в голос: «Это очень трудно, невозможно сыграть, надо переделать!» А переделать — значит испортить! Поэтому, «лучший композитор», как вы говорите, носит свои рукописные шедевры в этом потрепанном портфеле. «Лучший композитор»… — он горько вздохнул и тень пробежала по его бледному лицу. — Оттого я все больше сомневаюсь в том, что мне говорят.

— Безумие! Вы уже написали более ста произведений! И каких — великолепных! Как же вы зарабатываете на жизнь? — воскликнул Макаров.

— Моя жена Жозефина — прекрасная пианистка, мы концертируем вместе. Я преподаю. Даже не столько гитару, увы, а цитру и флейту! Но в последнее время мое здоровье меня подводит, к сожалению, все чаще… Знаю о вашей благородной цели, что вы поставили перед собой. Я напишу несколько произведений для вас лично и прошу вас принять их. Это мой подарок! Никто не сможет сыграть их настолько блестяще, как вы!

Одновременно, возмущенный и растроганный, Николай Петрович, желая помочь коллеге и другу, приобрел у него несколько уже готовых рукописных черновиков с пьесами, которые много лет пролежат у Макарова в толстой папке в ящике письменного стола. Того самого стола, что стоит сейчас посреди кабинета знаменитого лексикографа… Пройдут годы, до конкурса гитарной музыки в Брюсселе уже тяжело больной Мерц не доживет всего несколько месяцев: его вдова Жозефина пришлет старому другу мужа последнее прощальное письмо, в котором будут и такие строки: «Он очень любил Вас и ценил Вашу добрую заботу о нем, и умер с Вашим именем на устах!». Николай Петрович горевал безмерно. Первую премию жюри конкурса подавляющим большинством голосов присудило Мерцу за пьесу «Концертино». Макаров лично отправил призовые деньги вдове со словами утешения и поддержки.

И все же, Первый Международный гитарный конкурс в Брюсселе, организованный Макаровым, не дал того результата, на который всей своей душой надеялся бедный Николай Петрович. Народы Европы не объединились вокруг шестиструнного инструмента, очарованные его мелодичным голосом. Они остались глухи к волшебству музыкальной гармонии. Разочарованный в главном деле своей жизни, сопровождаемый едкими насмешками современников, он вернулся в свое имение, где на долгие четырнадцать лет погрузился в лексикографические труды.

Но в последние месяцы Николай Петрович отчего-то все чаще вспоминал о том далеком времени, венских встречах и концертах. Образ Мерца маячил перед его внутренним взором, не давая старику покоя. Николай Петрович, казалось, сделал все, что мог. Но все равно, понял он сейчас, все эти годы не зря глубоко в душе его чувствовалось какое-то беспокойство и неудовлетворенность, словно самое главное еще оставалось незавершенным.