Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5, страница 112 – Сергей Изуграфов

— Войдите! — крикнул он. — Это ты, Рыжая? Проходи! Я в кабинете…

Управляющая застала босса сидящим в кресле за столом, на котором были разложены ноты. Он сидел, откинув голову и прикрыв глаза, что-то бормоча себе под нос. Управляющая прислушалась.

— Звездочка, ноль, решетка… — бормотал он. — Звездочка, ноль, решетка… И начало, и конец!.. Тот, кто понял, молодец!.. Что бы это значило? Где я мог это видеть?!

— Ты чего это там шепчешь, дядя Саша, — поинтересовалась управляющая, входя к нему в кабинет с пакетом под мышкой. — Прямо как Германн у Пушкина в «Пиковой даме», только там были тройка, семерка, туз! Кстати, он плохо кончил, ты помнишь? Сумасшедшим домом! Я тебе тут вещи нашего итальянца принесла.

— Да, да, именно, — рассеянно подтвердил Смолев, погруженный в свои мысли. — Именно: тройка, семерка, туз… Тройка, семерка, дама… И кончилось Обуховской больницей, ты права… Не приведи Господь! А у меня здесь — звездочка, ноль, решетка и дроби, дроби, дроби… Черт бы их подрал! Вещи итальянца? Хорошо, положи на журнальный столик, я ими позже займусь. Что у тебя было по математике, Рыжая?

— Ну, четверка была… А при чем тут это? — спросила она, положив пакет на столик, стоявший рядом с креслом.

— Что ты знаешь о шифрах? — снова задал вопрос Алекс, отодвигая в сторону листок с нотами. — Давай, присаживайся. Поговорим. Мне надо немного отвлечься. А то у меня уже ум за разум заходит.

— О шифрах? — переспросила София, усаживаясь в кресло напротив стола. — Как же! Помню в детстве Конан Дойля читала, про пляшущих человечков. А пару лет назад мне попалась книжка про «Энигму»…^[40] Правда больше половины не осилила: мудрено больно. Но помню, что шифров всяких существует огромное количество. Насколько я понимаю, шифр — это способ передать кому-то сообщение и сделать это так, чтобы его смог прочесть только адресат. Для этого существует специальный шифровальный ключ. Не зная его, прочесть закодированное сообщение невозможно. Так ведь?

— Вот именно! — подтвердил Смолев. — Все правильно понимаешь, молодец! А теперь представь себе, что задача обратная: сообщение зашифровано, но так, чтобы прочесть его мог любой! Пусть и не сразу.

— Это как? — после паузы ошарашенно спросила управляющая. — То есть… зачем? Если любой, то зачем же его шифровать?!

Алекс протянул Софье листок с сообщением Пабло.

— Вот, смотри. Это и музыка, и не музыка. Вернее, музыка, конечно, но не только. Пабло оставил шифровку, замаскировав ее под знаки альтерации, ну или что-то вроде… Я в этом не очень разбираюсь. Получается, что он хотел, чтобы его послание не сразу заметили те, кто рылся у него в вещах, но расшифровал потом кто-то другой. Мы, например. Или полиция.

— То есть, ты хочешь сказать, что он предполагал, что его могут убить? — ахнула управляющая, не выпуская листка из рук. — И никому ничего не сказал? И здесь может быть имя убийцы?

— Не исключено, — кивнул Смолев, устало потянулся, встал из-за стола и стал расхаживать по кабинету. — Все может быть. Но пока не расшифруем — не узнаем. Давай будем рассуждать. Вот скажи мне, Рыжая, если бы ты хотела, чтобы кто-то прочел твое сообщение, кто-то, кого ты не знаешь, — а здесь у Пабло не было знакомых, кроме меня, — то что бы ты использовала в качестве ключа?