Книга Проклятие Золотого города, страница 44 – Тай Хоу

Глава Ведомства очнулся на следующий день. Рана была несерьезной, но потеря крови сильно его ослабила. Юнь Шэнли чувствовал себя так, как будто его сверху придавили горой. Попытался сесть, но почти сразу же упал назад на твердую подушку – тело совершенно не слушалось.

И вдруг раздался крик:

— Глава! – Юнь Шэнли с трудом открыл глаза и увидел склонившихся над ним Чжи Ханя и Сунь Юаня, чьи глаза были красными от слез, а губы дрожали. – Глава, вы наконец-то очнулись!

Юнь Шэнли нахмурился из-за боли, пронзившей голову:

— Зачем вы открыли свои рты?! Тц… Я едва не умер от ваших воплей.

— Вот именно, что еще немного и… – ответил Сунь Юань, вытирая рукавом мокрое от слез лицо. Он взял со стола стрелу, что вынули из плеча главы, и воскликнул: – Вам повезло, что на ней не было яда!

Наконечник стрелы отливал золотом, словно металл обожгли солнцем. Необычный и, скорее всего, дорогой в изготовлении снаряд очень тонкой работы – даже на императора не стали бы тратиться и делать нечто настолько изящное. Юнь Шэнли взял стрелу в руки и заметил странный символ, что был выгравирован на деревянной основе, – солнечный диск с некрасиво изломанными лучами – будто светило билось в агонии, умирая.

— Здесь какой-то знак.

Сунь Юань приблизился и тоже принялся рассматривать символ.

— Глава Юнь, вначале полумесяц, символ Ордена, а теперь это… Почему кто-то так упорно пытается навредить господину Яо? Тем более этот золотой наконечник, в чем смысл убивать кого-то таким дорогим оружием…

— Солнце, – пробормотал Юнь Шэнли. – «Солнце горит, а кости дрожат». Выясните происхождение стрелы – найти нападавшего будет слишком сложно, я ни одной приметы не смог разглядеть…

Играясь со стрелой, на которой все еще остались багровые пятна его крови, младший господин Юнь неожиданно вспомнил о более важном деле:

— Вы же не рассказали отцу? – обеспокоенно спросил он.

Чжи Хань и Сунь Юань переглянулись, и Юнь Шэнли понял, что они все растрепали. Пока он был без сознания, Чжи Хань от отчаяния помчался просить совета у Юнь Циньланя, поэтому верховый цензор уже был в курсе случившегося.

— Вы… Кто ваш глава?! Почему вы никогда не слушаете моих приказов?! – Юнь Шэнли ударил кулаком по кровати, отчего рана на плече снова открылась и стала сочится сукровицей – ощущение не из приятных.

Сунь Юань вскочил и мягко прижал Юнь Шэнли обратно к постели.

— Глава, не злитесь! Мы верны лишь вам, но верховный цензор велел нам докладывать о ваших травмах.

Чжи Хань тихонько подошел и ласковым голосом спросил:

— Вы же не злитесь?

Юнь Шэнли процедил сквозь стиснутые зубы:

— Не злюсь, конечно, не злюсь!

Когда Яо Линь вошел в комнату, Юнь Шэнли, только что подскочивший с кровати и схвативший стоящую на тумбе курильницу, пытался бросить ее в Чжи Ханя, в то время как Сунь Юань сжался в противоположном углу, дрожа от страха.

— Вы что творите?! Знаете, сколько я заплатил лекарю, чтобы вашего главу вытащить из цепких рук смерти?

Юнь Шэнли остановился и отбросил курильницу, тяжело дыша. Его грудь вздымалась от частых вдохов, а лицо искажала ярость: до того, как он попытался избить Чжи Ханя, тот честно рассказал ему о том, что происходило на постоялом дворе, а именно – о постоянно появляющихся трупах животных прямо на пороге. Это взбесило главу больше, чем тот факт, что отец уже знает о его травме. На Яо Линя напали, потому что именно он, Юнь Шэнли, не уследил за ним, не приходил сюда так долго и допустил подобное.