Книга Второй шанс для мачехи-визажиста, страница 27 – Диана Маш

Малыш слушал, открыв рот, до того необычными казались ему эти истории: и про девочку в красной шапочке, которую съел волк, и про принцессу-красавицу, вынужденную ютиться в одной каморке с семью гномами…

В конце концов, ребёнок уснул с улыбкой на губах, доверчиво уткнувшись носиком в бок девушки.

Ждать было невыносимо. За окном зимние сумерки сменились густой чернотой. Время тянулось медленно. Тревога грызла изнутри. Мысли в голове — одна страшнее другой.

Долго не выдержав, Мирослава укутала Кроха в ещё одну шкуру, чтобы не замёрз, а сама накинула на плечи старый кафтан Зимы и вышла за дверь.

В лицо тут же ударил морозный ветер. Холод пробирал сквозь все слои одежды. Ноги утопали в образовавшихся за день сугробах. Остановившись за калиткой, девушка уставилась вдаль, выискивая в кромешной тьме знакомую фигуру и не находя её. Но уходить не собиралась — стояла и ждала.

Она не знала, сколько прошло времени. Пять минут… десять… тридцать? Ноги уже онемели, пальцы перестали гнуться. И вдруг — увидела. Сперва просто движущуюся тень на фоне белого снега, потом силуэт стал чётче. Сердце сжалось от острой боли, будто кто-то с силой сдавил грудь.

Зима шёл медленно. Не так, как всегда — ровной, уверенной походкой охотника. Он слегка прихрамывал. Казалось, каждый шаг давался ему с трудом.

Как же так? Почему он идёт пешком? Говорил же про знакомого на санях…

И тут до Мирославы дошло. От этой ясной догадки у неё даже перехватило дыхание.

Он соврал. Никаких саней не было. Он прошёл весь этот долгий и трудный путь пешком. И всё ради того, чтобы успокоить её и не дать увязаться следом.

В груди забурлила бессильная злость. И на мужа, привыкшего жертвовать собой ради всех вокруг. И на весь этот жестокий мир, в который её почему-то забросила судьба. И даже понимая, что другого выхода у него не было — не оставлять же бабку Зарьяну на рынке одну, старушке это расстояние далось бы в разы тяжелее — всё равно не могла успокоиться.

Сорвавшись с места, Мирослава побежала навстречу Зиме. По сугробам и рытвинам, спотыкаясь о невидимые кочки.

— Ты… ты меня обманул! — вырвалось у неё прежде, чем она успела приблизиться. Голос дрожал, срываясь на каждом слове. — Сказал на санях, а сам шёл пешком…

Увидев её, мужчина замер. Его лицо в свете едва пробивавшегося сквозь мрак лунного света сделалось каменным. И только в жёлтых, волчьих глазах мелькнуло на мгновение что-то вроде вины. Он молча принял слабый удар её мелких кулачков по своей груди.

— Да как же так? Сколько же ты прошёл? — выговаривала она, уже почти плача от бессилия. — Я так волновалась… Думала, ты… думала, с тобой…

Зима, увидев слёзы на ресницах Мирославы, заметно растерялся. Он сделал неуклюжее движение рукой, будто хотел её отстранить — или, наоборот, прижать ещё сильнее? — но не решился.

— Не реви, — наконец произнёс он глубоким, хриплым голосом. — Ничего страшного не сталось. Не впервой мне пешим с городу идти.

Мирослава глухо всхлипнула, отстранилась, резко вытерла глаза рукавом и решительно поднырнула под его руку. Взялась поддерживать его за талию, насколько хватало сил. Даже под толстым слоем мужской одежды ощущались напряжённые мышцы.

— Идём домой. Скорее.

Зима попытался было вывернуться, сказать, что может идти сам, но Мирослава так свирепо на него взглянула, что он сдался. Шли медленно, молча. Девушка была сосредоточена на том, чтобы не споткнуться и не упасть.