Книга Второй шанс для мачехи-визажиста, страница 104 – Диана Маш

Кое-как позавтракав и наскоро одевшись, семья вышла из дому. Дойдя до двора Гостяты, Зима вывел Янтарку из сарая и первым делом познакомил с сыном. Малыш сиял от счастья, особенно когда его посадили ей на спину. Затем лошадку запрягли в повозку, проверили — всё ли крепко. К этому времени у калитки собрался народ.

Увидев повозку, люди зашумели, полезли внутрь, расселись по лавкам. Места много, просторно.

«Пассажиры средневековой маршрутки» — как их мысленно окрестила Мирослава — долго разглядывали деревянные стены, оконца, крышу и довольно похлопывали по мягкому сиденью.

— Вот это повозка! — протянул седой старик. — Не то что у Ратши — трясёт, ветром продувает, ещё и вывалиться боязно.

— Сиди уж, не хвали раньше времени, — одёрнул его сосед, но сам тоже улыбался.

Кроха одна из женщин, не желая терять место, посадила к себе на колени. Лавки заняли подчистую. Попрощавшись с женой, Зима подстегнул лошадь и направился в путь. Мирослава долго стояла на месте, махая им вслед.

Изначально девушка хотела ехать с мужем и сыном, но, во-первых, партия товара подходила к концу, необходимо было пополнять запасы, а во-вторых, занятое ею место — это потерянные деньги. Мысленно покрутив так и эдак, она решила остаться дома.

День у Мирославы прошёл в хлопотах: работа, готовка, уборка. Зима с Крохом вернулись, когда солнце уже клонилось к закату. Дверь в избу отворилась, впуская морозный ветер, вошёл мужчина, на котором висел болтавший без умолку малыш.

Встретив их радостной улыбкой, девушка помогла раздеться и усадила за накрытый стол. Перед каждым стояло по несколько мисок: одна с наваристым мясным супом, от которого шёл пар; другая — с рассыпчатой полбяной кашей, щедро политой топлёным маслом; третья — с солёными груздями, приправленными рубленым чесноком и укропом. В самом центре стоял кувшин с травяным отваром — для профилактики простуды.

— Много людей было? — спросила Мирослава.

— Две ходки с полной повозкой туда и обратно, — ответил Зима.

Потянувшись к поясу, он отстегнул мошну и передал жене. Развязав тесёмки, девушка высыпала монеты на столешницу. Крох тут же пристроился рядом — помогать считать.

— Десять сребреников? — недоверчиво произнесла Мирослава и тут же пересчитала заново. — За один-то день?

Мужчина кивнул.

На охоте столько за день не заработаешь. Да и опасно — никогда не знаешь, вернёшься ли целым. А тут — тихо, спокойно, и народ благодарный. К тому же две ходки — туда и обратно — прошли без единой заминки. Никто не опоздал, не вывалился, не замёрз.

Мирослава от радости не могла сдержать улыбки, да и у Зимы невольно приподнялись уголки губ в ответ. Оба верили: отныне их жизнь непременно пойдёт на лад.

С того дня, как Зима занялся извозом, минула неделя. Янтарка каждый день везла набитую людьми повозку то в город, то в соседние деревни. Возвращался мужчина с полной мошной, а часто и с гостинцами: мог пряник медовый сыну привезти или жене — редких сушёных трав.

Жизнь текла размеренно и сытно. Во дворе не умолкал стук топора — Крива ладил новый сарай. Перекрыть его мог только гомон бегающей ребятни.

У Мирославы тоже дело спорилось. Заказы текли рекой: вчера она украшала невесту в соседней деревне, днём ранее — племянницу Малаши. Кремы, бальзамы да мыло расходились — благодаря Ладе с Отрадой — бойко. Девушка едва успевала пополнять запасы.