Книга Светлая любовь Темного Лорда, страница 65 – Константин Фрес

Красивая, красивее всех. Сияющая драгоценными камнями и золотыми волосами.

Но растерянная и оскорбленная. Впрочем, как и князья.

Если раньше она не придавала моему здесь нахождению никакого значения, а выходка Темнейшего казалась ей странной, колкой шуткой, то сейчас-то она меня узнала наверняка. И ревность тотчас впилась в ее сердце острыми зубами.

Ведь честь танцевать с князьями и ей-то, наверное, не выпадала ни разу.

Да еще и Темнейший назвал меня, а не ее своей спасительницей!

Это была та еще оплеуха. Щеки Темнейшей залились багровым румянцем, словно господин действительно навешал ей пощечин!

О, как она смотрела на меня!

Словно собственноручно готова была разодрать в клочья!

Так, что я обмирала от страха.

Но делать было нечего.

Ко мне тотчас подошел еще один эльф, очень юный, и с учтивым поклоном предложил мне руку.

Тоже светловолосый, в синем бархатном одеянии, шитом золотом.

Только высокие его скулы пылали пунцовым румянцем от обуревавших его чувств.

Эльфы мастерски скрывают эмоции. А этот не справился. Взгляд его так и блестел гневом, хотя губы были спокойны.

И я поняла еще одну вещь: Темнейший нарочно злит и оскорбляет князей танцами со мной.

Но зачем?!

Послушно кружась со следующим князем в танце, я, поворот за поворотом, видела черную фигуру Темнейшего, удобно расположившегося в подушках.

Его внимательный взгляд.

Его руки, бессильно лежащие вдоль тела.

И сверкающую серебряную посуду, стоящую на низеньком столике подле Темнейшего.

Блюда, тарелки… Острый нож, которым я должна была нарезать окорок.

Догадка молнией мелькнула у меня в мозгу. Он что, хочет, чтоб его прикончили?!

Поэтому и создает видимость бессилия и дразнит князей?

К Темнейшему меня подвели в полном изнеможении.

Шесть танцев подряд! Только меняющиеся кавалеры. Красивые, вежливые, но холодные.

— Ну, как тебе праздник? — поинтересовался Темнейший, когда я уселась в изнеможении рядом, на низкую скамеечку, обтянутую бархатом. — Как танцы?

— Я устала, — прошептала я.

Темнейший снова покосился на меня, изогнув бровь.

— Устала! — насмешливо фыркнул он. — И это все, что ты можешь сказать?! Ты наблюдаешь за великим праздником, находясь рядом с Темнейшим. Ты ешь угощение из моих рук. Ты танцевала со всеми князьями Темного Мира. Тебе воздают почести, как королеве! И все, что ты можешь сказать — «я устала»?! Да любая эльфийская дева в этом зале позавидовала б тебе! А ты хнычешь.

— Любая эльфийская дева не работала весь день на кухне, — огрызнулась я. — Не выметала угли и не таскала дров. Не подносила еду и питье Темным, и не бежала, как собака за отарой, на место Стояния.

Темнейший не ответил. Только ухмыльнулся.

— Любая дева из эльфов, как бы ни устала, была бы счастлива беседе со мной. Держу пари, что она собрала бы всю волю в кулак, чтобы выдержать бессонную ночь после тяжелого дня. И усталость с лихвой окупилась бы счастьем быть в этом прекрасном дворце, рядом с эльфийскими князьями… Смотри: эльфы и сейчас танцуют, пируют и радуются.

— Я не любая эльфийская дева, — ответила я безразлично.

Похоже, его мало волновали мои гудящие ноги. И то, что спина меня почти не держала.

— Да-а… Люди ведь деревянный бесчувственный народец, — пробормотал он. — Эльфы когда-то их выточили из бука, или из тиса, да и потеряли тех кукол. От них пошел род невежественных людей. Но разве грубо отёсанное дерево может уставать?