Книга Светлая любовь Темного Лорда, страница 108 – Константин Фрес

Это были великолепные королевские покои.

Стены, покрытые узорами, выточенными искусно из дерева, что потом превратилось в опал. Темная спальня с изящной мебелью, огромной кроватью, дорогие ткани…

Другие девушки, служанки из людей, помогли мне избавиться от серой одежды. Расплели мои спутанные косы, помогли мне устроиться в ванне, полной горячей воды и пены.

Они отмывали мою кожу от холода, страха, липкого запаха подземелий, откуда вытащил меня Темнейший. А мне казалось, они освобождают мою душу.

Потом они помогли мне покинуть ванну, закутали в полотенца, промокая мою кожу досуха.

Мои влажные волосы они расчесали, высушили досуха и сплели в косы.

Помогли мне надеть черную сорочку с багровой тонкой вышивкой, черное платье с набитым на нем роскошным узором. На гладкой ткани распускались бархатистые цветы и лозы, на длинных рукавах поблескивала серебром окантовка.

И черный венец из серебра с агатами украсил мою голову.

В то время, когда служанки надевали на мои ноги бархатные туфельки, двери в мои покои с треском распахнулись, и ввалилась Элениэль, злая и страшная в своей злобе.

Верно, разговор с Темнейшим состоялся. И Элениэль не понравилось то, что он ей сказал.

— Он никогда не будет твоим! — проорала она, яростно топая ногами.

Вся порочность ее натуры ярко была написана на ее прекрасном лице, искаженном от гнева.

Величия, присущего эльфам, там не было. Зато злобы, ненависти и желания уничтожить — хоть отбавляй.

Элениэль трясло от обуревавших ее чувств.

Несколько секунд она не могла и слово произнести — так крепко были сжаты ее зубы от ярости. И разжать челюсти она не могла.

Лицо ее тряслось, и глаза сделались красными, как у безумца.

— Чем ты недовольна? — спросила я. — Темнейший женится на тебе. Он не откажется от своих слов, не нарушит обязательств перед тобой. Ты станешь Повелительницей. Но места в сердце своем он тебе не обещал.

— Мерзкая потаскуха! — прохрипела она не своим голосом, кое-как справившись с приступом безумной злобы. — Как ты могла пробраться в постель к Повелителю!..

Ее губы презрительно изгибались, да так, что на ее лицо становилось неприятно смотреть.

И я предпочла отвернуться от нее к зеркалу, усевшись поудобнее на легком стуле из черного полированного дерева.

— Но ты сама меня положила в его постель, — напомнила я, надевая на шею тонкую цепочку с его украшением. — Зачем же спрашиваешь сегодня, как я там оказалась?

— Я положила в его постель вещь! — проорала она, топая ногами. — Безмолвную вещь, серую невзрачную служанку, которая должна была подчиняться и делать то, что он велит! Потом — о, потом ты должна была исчезнуть из его жизни, из его мыслей и из его памяти! Как ты пролезла, мерзавка, как ты смогла вцепиться в его сердце?! Как ты умудрилась подвинуть меня, вытравить из его жизни?!

— Но ты же сама сказала, — беспечно ответила я, поправляя венец в волосах, — что эльфы любят раз и навсегда. И если делят с кем-то постель, то только с предназначенной. Значит, я была предназначена ему. Или же он, отведав моего тела, решил, что больше ему никто не нужен.

Я обернулась к ней и посмотрела прямо в ее глаза.

«Ты должна быть сильной», — прозвучал его голос в моей памяти.

— Ты слишком высокомерна, — произнесла я. — Ты видела во мне служанку, вещь. Но не рассмотрела во мне женщину и соперницу. Ты сама виновата.