Книга Волчья ягода, страница 1 – Екатерина Мордвинцева

Тогда мне казалось, что самое страшное в жизни — это провалить вступительные экзамены.

Я ошибалась. Самое страшное — это случайно коснуться того, кто вывернет твою душу наизнанку одним взглядом, а потом притворится, что тебя не существует.

Август пылил жарой. Университет имени Ворошилова — махина из серого бетона и советской архитектуры — стоял в центре города как монумент нелюдимости. Липы во дворе отчаянно шумели, но не давали тени. Я шла по главной аллее с замиранием сердца, сжимая папку с документами так, что побелели костяшки.

— Вика, не трясись, — сказала мама по телефону. Я слушала её через дешёвые наушники, которые то и дело выпадали из ушей. — У тебя же золотая медаль, сто баллов по русскому...

— Мам, это творческий конкурс. Рисунок. Там не сдашь по шаблону. — Я перешла на шёпот, хотя вокруг никого не было. Только голуби да тётенька с метлой у входа.

— Ты моя художница. Всё будет хорошо.

Я сбросила звонок. Хорошо — это когда принимают на бюджет. А если нет? Родители едва тянули ипотеку. Платное отделение отпадало сразу.

Внутри университет пахло мелом, старыми книгами и чем-то ещё — сладковатым, неуловимым, как засохший мёд. Я спросила у вахтёрши, где деканат дизайна. Та махнула рукой в сторону лестницы:

— Второй этаж, правое крыло. Но там сейчас пересменок, беготня. Осторожнее с кофе.

Кофе. Точно. Я купила в автомате на первом этаже пластиковый стаканчик с отвратительным американо, чтобы взбодриться после бессонной ночи. Зачем я это сделала? Почему не выпила его там, у автомата? Почему попёрлась на второй этаж с этим кипятком в руках, от которого жгло пальцы даже через картонный фиксатор?

Вопросы, которые я буду задавать себе ещё много ночей.

Второй этаж встретил меня коридором-трубой. Слева — двери в аудитории с табличками «Кафедра ИЗО», «Методичка», «Деканат». Справа — окна во всю стену, выходящие во внутренний двор, где какой-то мужик стриг кусты электрическими ножницами. Людей почти не было. Деканат оказался заперт. На двери висела бумажка: «Приём документов с 14:00 до 16:00. Перерыв».

Я выдохнула. Четырнадцать ноль-ноль. Сейчас было половина первого. Полтора часа торчать в коридоре с кофе, который остывает и становится горькой бурдой.

— Чёрт, — прошептала я и прислонилась спиной к подоконнику.

И тогда я впервые его увидела.

Он появился из-за поворота в конце коридора — шёл быстро, бесшумно, как будто по льду. Молодой мужчина, чуть старше меня, но с такой… взрослой тяжестью в плечах. Тёмные волосы, небрежно зачёсанные назад, острые скулы, серые глаза — нет, скорее стальные, с холодным блеском. Белая рубашка с закатанными рукавами открывала предплечья с чёткими венами. Брюки, туфли. Профессор? Аспирант? Студент старших курсов выглядит иначе — более драный, что ли.

Он нёс в руках стопку книг и папок, закрывая ими половину лица. Я не сразу поняла, что смотрю на него открыто, как дура. Кофе в моей руке задрожал.

Зачем я сделала шаг ему навстречу? Зачем не уступила дорогу?

Он тоже изменил траекторию — синхронно, как в танце. Мы метнулись влево, потом вправо, потом снова. Книги мешали ему видеть, я — торопилась убраться с дороги.

В итоге мы столкнулись.

Стакан с кофе вылетел из моей руки. Я даже не вскрикнула — просто замерла, глядя, как коричневая жижа выплёскивается на его белую рубашку, на книги, на пол, на мои белые кеды. Жидкость была ещё горячей. Пятно расползалось по ткани в районе его грудной клетки с ужасающей скоростью.