Книга Развод: Новая жизнь в 50!, страница 14 – Сур Шамс

Когда набирала номер Ольги, пальцы дрожали так, будто это не сестра, а экзаменатор на самом важном в жизни тесте.

— Привет, сестричка! — Голос у неё был звонкий, радостный, как всегда. — Как ты?

Попыталась собраться, но голос всё равно дрогнул:

— Не очень… Гена ушёл. К другой.

В трубке наступила такая тишина, что даже воздух в комнате стал тяжёлым. Я почти слышала, как на том конце провода Ольга напряглась, замерла, осмысливая услышанное.

— Боже… — наконец прошептала она, в её голосе смешались шок, тревога, злость. — Когда это случилось?

— Сегодня утром, — глухо ответила я. — Всё как в тумане, не понимаю, что делать…

— Приезжай ко мне. — Голос сестры вдруг стал твёрдым, решительным. — Не смей оставаться одна. Будешь у меня, там разберёмся.

— Но…

— Никаких «но», — перебила она. — Завтра же бери билет и приезжай. Я тебя жду.

На мгновение стало легче. Не потому, что боль ушла — нет, она всё ещё сидела внутри, давила, мешала дышать. Но появился смысл, направление, первый шаг из этого кошмара.

— Спасибо, — прошептала я.

Когда разговор закончился, сидела ещё долго, сжимая телефон в руках, словно он был единственной ниточкой, удерживающей от полного падения в бездну. Глухая тишина заполнила комнату, но внутри всё ещё гудели отголоски слов. Странное чувство… Не облегчение, нет. Просто впервые за весь день стало хоть немного… спокойнее. Будто выдохнула после долгого напряжённого бега.

Решение пришло само собой. Нужно собирать вещи. Встала, будто во сне, ноги неохотно подчинялись. По лестнице наверх — шаг, ещё шаг. Спальня. Боже, эта комната… Теперь она словно дышит болью. Воздух здесь густой, тяжёлый, пропитанный воспоминаниями. Каждая мелочь — нож в сердце.

Вдох. Выдох.

Рывком открыла шкаф. Пальцы дрожат, но заставила себя тянуться вверх, на антресоль, искать там старый чемодан. Пыльный, со стёртыми углами, пахнущий временем и забытыми поездками.

Начала складывать одежду. Обычное действие, механика движений отработана до автоматизма, но вот только… почему это так больно? Руки перебирают ткани, а в голове всплывают моменты. Этот свитер — он подарил на первую годовщину, ещё смеялся, что выбрал слишком яркий цвет. Этот шарф — купили его в тот снежный день, когда гуляли по парку, морщились от холода, но не отпускали рук друг друга. А вот эта книга… Господи. Читала её у камина, прислонившись к его плечу, впитывая тепло, его и пламени.

Рывок. Будто кто-то дёрнул за ниточку.

Остановилась.

Внезапное чувство — будто что-то должно быть ещё. Что-то важное. Открыла нижний ящик комода. Руки копаются в сложенном белье, перебирают, ищут… И вдруг — что-то белеет в самом углу.

Конверт.

Замерла.

Пальцы сжимают плотную бумагу, сердце глухо стучит где-то в горле.

На самом дне, будто спрятан нарочно. Почерк… Этот почерк невозможно спутать.

Геннадий.

Конверт лежал в руках, словно тяжёлый камень, который не хотелось поднимать. Сердце билось так громко, что казалось, будто его стук заполняет всю комнату. Пальцы дрожали, когда она осторожно вскрыла его. Внутри оказался сложенный лист бумаги. На нём был почерк Геннадия — тот самый, который она знала тридцать лет. Каждая буква, каждая строчка была пропитана болью и окончательностью.

Развернула письмо и начала читать:

"Наташа, Я долго думал, как сказать тебе это. Но слова всегда давались мне с трудом, особенно когда дело касается чувств. Поэтому решил написать. Я больше не люблю тебя. Это не значит, что ты плохая или что-то сделала не так. Просто… я изменился. И наши отношения изменились. Мы давно живём как соседи, а не как муж и жена. Ты заслуживаешь большего, чем холодный дом и равнодушный муж. Я встретил Анну. Она другая. С ней я чувствую себя живым, нужным. Я знаю, что это звучит эгоистично, но я хочу провести остаток жизни с ней. Не пытайся найти меня. Я уже сделал свой выбор. Надеюсь, ты сможешь простить меня со временем. Гена."